Развод: Я Больше не Твоя «мебель»

Глава 13

Звук моих каблуков по мрамору холла был похож на выстрелы. Сухие, четкие, ритмичные. Я шла, и этот звук вытеснял из головы всё лишнее: шепот горничных в столовой, предательские слова сына, запах гари от того злосчастного пирога.

Клара была права: сегодня я надела на себя не просто платье, а доспехи. Темно-синяя ткань, плотная и прохладная, обнимала тело, напоминая о том, что у меня всё еще есть талия, есть прямая спина и есть гордость, которую Эраст так старательно пытался втоптать в грязь подвального архива.

Я не шла — я несла себя. Мимо стойки ресепшена, где Инна, забыв закрыть рот, провожала меня взглядом, в котором смешались ужас и запоздалое восхищение. Мимо вазонов с пыльными фикусами, мимо панорамных окон, за которыми сентябрьское солнце золотило верхушки сосен. Я видела свое отражение в стеклянных дверях административного крыла: высокая женщина с точеным лицом и ледяным спокойствием во взгляде. Если бы я встретила эту женщину вчера, я бы её не узнала.

В приемной было душно. Людочка, секретарша, забилась в угол своего стола, стараясь стать невидимой. А на кожаном диване, закинув ногу на ногу, сидел он.

Эраст.

Он выглядел вызывающе новым. Светло-серый костюм-тройка, идеально выбритые щеки, надушенные чем-то приторно-сладким — видимо, Сабина выбирала парфюм по своему вкусу, чтобы пометить территорию. Он рассматривал свои ногти, и на его лице блуждала та самая самодовольная ухмылка, которую я привыкла видеть, когда он считал, что обхитрил всех вокруг.

Он не сразу поднял голову. А когда поднял — ухмылка сползла с его лица, как дешевый грим.

Эраст моргнул. Потом еще раз. Он смотрел на мои ноги в туфлях на шпильке, на подол темно-синего платья, на макияж, который Клара наложила так умело, что я казалась себе сошедшей с обложки журнала.

— Луиза? — выдохнул он, и в его голосе прорезались те самые дребезжащие нотки, которые всегда выдавали его страх. — Ты... что это на тебе? Что за маскарад?

Я не остановилась. Я прошла к столу Людочки, чувствуя, как пиджак Вадима, перекинутый через мою руку, едва задевает колено Эраста.

— Доброе утро, Эраст Борисович, — произнесла я, и мой голос удивил меня саму. Он был глубоким, ровным и совершенно чужим. — Кажется, у нас совещание в десять. Ты пунктуален.

Эраст вскочил с дивана. Он был ниже меня — или это шпильки делали меня такой недосягаемой? Он попытался перехватить мой взгляд, но я смотрела сквозь него.

— Ты с ума сошла? — зашипел он, делая шаг ко мне. — Ты на кого похожа? Расфуфырилась, как... как... Елисей прав, у тебя точно климакс по башке ударил! Думаешь, накрасилась — и все твои косяки спишут? Суковский уже подготовил приказ о твоем увольнении. Я пришел за своим назначением, а ты... ты просто позоришься!

Он увидел пиджак на моей руке. Его глаза расширились, зрачки сузились в две черные точки.

— Это что? Мужской пиджак? Ты... ты что, с этим москвичом... Луиза, ты совсем дно пробила? Решила под него лечь, чтобы место сохранить?

Я медленно повернулась к нему. Внутри меня не было боли. Было только брезгливое удивление: как я могла столько лет любить этого человека? Как могла считать его умным, надежным, своим?

— Эраст, — сказала я тихо, глядя прямо в его покрасневшие от злости глаза. — Твои советы о том, как мне выглядеть и с кем спать, перестали иметь значение ровно в тот момент, когда ты вынес из дома последнюю пятитысячную купюру. А теперь отойди. Ты загораживаешь мне дверь.

— Да я тебя... — он замахнулся, но тут же отдернул руку, наткнувшись на мой ледяной взгляд. — Ты вылетишь отсюда сегодня. С позором. Я об этом позабочусь.

В этот момент дверь кабинета распахнулась.

Вадим Арбатский стоял на пороге. Он был в одной рубашке — той самой, со вчерашними пятнами на манжетах, но даже это не лишало его ауры абсолютной власти. Его взгляд мгновенно зафиксировал сцену в приемной: побагровевшего Эраста и меня — стоящую с его пиджаком на руке.

На секунду в его серых глазах что-то изменилось. Вспышка? Узнавание? Он искал в моем лице ту грязную, раздавленную женщину из подвала, а нашел директора, который готов принимать парад. Его взгляд задержался на моих губах, на линии шеи, и я кожей почувствовала этот интерес. Не профессиональный. Мужской.

— Десять ноль-ноль, — произнес Вадим, и его голос заставил Людочку вздрогнуть. — Заходите. Оба.

Я вошла первой. Эраст просочился следом, стараясь держать дистанцию, но в то же время пытаясь выпятить грудь.

В кабинете пахло озоном — видимо, ночью здесь работали ионизаторы, чтобы убрать запах гари. Вадим прошел к столу и сел. Хронограф на его запястье негромко тикал, отсчитывая последние секунды чьего-то благополучия.

Я подошла к креслу и аккуратно положила пиджак на спинку.

— Ваша визитка на месте, в кармане, — произнесла я шепотом, наклонившись к нему так близко, что почувствовала жар от его тела. — Спасибо за... понимание.

Вадим едва заметно кивнул. Наши взгляды встретились на долю секунды — это был немой договор сообщников, которые знают друг о друге чуть больше, чем положено.

— Итак, — Вадим перевел взгляд на Эраста, который уже устроился в кресле для посетителей, приняв позу важного босса. — Эраст Борисович. Вы здесь в качестве кого?

— Как это — в качестве кого? — Эраст даже подпрыгнул. — Я главный инженер! Леонид Петрович Суковский обещал мне должность первого заместителя. Мы обсуждали это...

— Леонид Петрович сейчас находится в кардиологическом отделении, — оборвал его Вадим. — И его полномочия временно переданы мне. Так что ваши «обсуждения» сейчас имеют ценность вчерашней газеты.

Эраст побледнел, но тут же взял себя в руки.

— Ну, аудит аудитом, но производство-то на мне! Ночное ЧП устранили, свет есть. Я, как только узнал, сразу...

— Ночное ЧП устранили не вы, — Вадим медленно перевел взгляд на меня. — Его устранила Луиза Викторовна. Пока вы, как я понимаю, выбирали костюм для сегодняшнего триумфа.