Развод: Я Больше не Твоя «мебель»

Глава 14 (Вадим)

От лица Вадима

Чернила на бумаге сохли медленно, превращая мою размашистую подпись в приговор для всей старой гвардии этого санатория. Я отложил ручку — тяжелый, холодный «Монблан», который сегодня утром был единственным оружием в руках Луизы, — и посмотрел в окно.

Внизу, у парадного входа, разворачивалась финальная сцена трагикомедии под названием «Семейный бизнес Воплевых». Двое сотрудников службы безопасности, крепкие ребята из моей московской команды, вежливо, но настойчиво провожали Эраста к воротам. Бывший главный инженер, лишенный пропускного бейджа, ключей и остатков самоуважения, семенил между ними, что-то выкрикивая и размахивая руками. С высоты второго этажа он казался мелким, суетливым насекомым, которого вымели веником из чистой комнаты.

Его красная «Ауди» так и осталась стоять на парковке, заблокированная служебным внедорожником. Яркое пятно чужой жадности на сером асфальте.

Я перевел взгляд на спинку своего кресла. Там висел мой пиджак. Темно-синяя шерсть Loro Piana, которая еще хранила тепло женских плеч. Я поднес ткань к лицу, делая вид, что проверяю, не осталось ли пятен масла.

Запах.

Смесь подвальной сырости, гари и едва уловимого, тонкого аромата духов. Не ванили, о которой я читал в её досье как о её «фирменном знаке». Это было что-то другое. Терпкое, с нотками ириса и холодного ветра. Запах женщины, которая только что переродилась из пепла.

Дверь кабинета бесшумно отворилась. Людочка, секретарь, просунула голову в щель. Вид у неё был такой, словно она заглядывала в клетку к тигру, который только что сожрал дрессировщика.

— Вадим Андреевич... там все собрались. Как вы и приказывали. Главбух, кадры, начхоз...

— Пусть заходят, — я накинул пиджак. Ткань легла на плечи привычной тяжестью, но теперь она казалась мне... другой. Заряженной.

— И Луизу Викторовну позовите, — добавил я, застегивая пуговицу. — Ей здесь место.

Людочка исчезла, и через секунду в кабинет потянулась процессия. Я наблюдал за ними с интересом вивисектора.

Первой вплыла Зинаида Петровна, главный бухгалтер. Монументальная женщина с начесом, в котором можно было спрятать контрабанду, и взглядом, полным праведного негодования. Она была верной цепной собакой Суковского двадцать лет. За ней семенил начхоз, суетливый мужичок с бегающими глазками, явно прикидывающий, успеет ли он списать недостачу постельного белья до инвентаризации. Замыкала шествие кадровичка, бледная моль с папкой под мышкой.

И Луиза.

Она вошла последней, но эффекта произвела больше, чем вся эта делегация вместе взятая.

Я видел, как Зинаида Петровна скривилась, заметив её. В глазах главбуха читалось всё: презрение к «брошенке», злорадство по поводу утренних сплетен и уверенность в том, что Луизу сейчас публично высекут и уволят.

Луиза не смотрела на них. Она прошла к столу для совещаний и села по правую руку от меня. Спина прямая, как струна. Темно-синее платье облегало фигуру, подчеркивая то, что раньше пряталось за бесформенной униформой. Её руки легли на стол, сцепившись в замок. Пальцы были чистыми — ни следа утреннего мазута, только свежий, аккуратный маникюр (я отметил про себя, что Клара Левченко работает быстро). Но костяшки побелели. Она нервничала. И это делало её живой.

— Присаживайтесь, коллеги, — мой голос прозвучал сухо, без приветствий.

Они расселись, бросая косые взгляды на Луизу. Атмосфера в кабинете сгустилась, напоминая воздух перед грозой, когда дышать становится трудно, а кожа начинает зудеть от статического электричества.

— Я собрал вас, чтобы сообщить о кадровых перестановках, — начал я, не давая им времени на перешептывания. — С сегодняшнего дня Эраст Борисович Воплев отстранен от занимаемой должности в связи с утратой доверия и возбуждением внутреннего расследования по факту хищений в особо крупных размерах. Материалы передаются в прокуратуру.

По кабинету пронесся коллективный вздох. Начхоз побледнел и судорожно глотнул воздух. Зинаида Петровна поджала губы так, что они превратились в ниточку.

— Также, в связи с болезнью Леонида Петровича Суковского, оперативное управление санаторием переходит ко мне. Но мне нужен человек, который будет осуществлять внутренний контроль на месте. Человек, знающий процессы изнутри и не замешанный в коррупционных схемах прежнего руководства.

Я сделал паузу, наслаждаясь моментом.

— Приказом номер 412 от третьего сентября, Луиза Викторовна Воплева назначается моим заместителем по операционному аудиту и контролю качества. С полными полномочиями доступа ко всем финансовым и хозяйственным документам.

Тишина, повисшая в кабинете, была оглушительной. Казалось, даже пылинки в солнечном луче замерли от шока.

Первой опомнилась главбух.

— Вадим Андреевич! — её голос дрожал от возмущения, переходя на визг. — Вы это серьезно? Луиза Викторовна — администратор! У неё нет профильного финансового образования! Она... она же жена подследственного! Это конфликт интересов! Это... это просто непрофессионально!

Она бросила на Луизу уничтожающий взгляд.

— Как мы будем с ней работать? Она же ничего не смыслит в проводках! Она полотенца считала!

Луиза медленно повернула голову. Я ждал, что она опустит глаза, начнет оправдываться, как делала это, наверное, сотни раз перед этими людьми. Но она смотрела на Зинаиду Петровну с холодным, спокойным любопытством, словно биолог на инфузорию.

— Зинаида Петровна, — голос Луизы был тихим, но в этой тишине он звучал как удар хлыста. — Я действительно не смыслю в том, как прятать недостачу угля в графе «представительские расходы». Но я прекрасно умею читать журналы въезда транспорта. И я знаю, что ваш зять строит дачу из кирпича, который по накладным предназначался для ремонта пищеблока. Мы ведь не хотим обсуждать это сейчас, при всех?

Главбух поперхнулась воздухом. Красные пятна поползли по её шее вверх, к монументальному начесу. Она открыла рот и закрыла его, напоминая рыбу, вытащенную на лед.