Руки прочь от моей ведьмы, инквизитор!

Глава 1. Инквизитор и его вульгарные методы дознания.

Аннотация к книге " Руки прочь от моей ведьмы, инквизитор!"

– Отдайся или умри, Маргретта! – рычит мне в самое ухо инквизитор.

– Ни за что! – шиплю остервенело.

– Тогда готовься к суду, а после - к сожжению.

– Лучше смерть, чем служба тебе!

Так я думала, пока не оказалась на казни. Нет, не пламени я испугалась, а того, кто его нес. Исполинского дракона, которого при древних богах почитали, а теперь… поработили, сделав оружием. Но страшусь я вовсе не его силы, а древней магии, которая связывает нас у самого эшафота.

***

Я - порождение древней силы. Дракон, несущий разрушительное пламя. Я грешен от рождения и вынужден смывать вину служением. Весь наш вымирающий вид делает это, подчиняясь воле нового бога. Верим ли мы в него? Не столь важно. Главное, что он победил, и может стереть наш вид с лица земли. Этот бог суров и требует послушания. Но я бунтую и отказываюсь выполнять его волю, когда мне велят казнить ту, чье имя вспыхивает на моей груди меткой истинности.

Х.Э. 💘Гарантирован.

ГЛАВА 1.

– Отдайся или умри, Маргретта! – рычит мне в самое ухо инквизитор.

– Ни за что! – шиплю, отталкивая от себя подонка, покусившегося на мою свободу.

– Так значит, – звереет гад.

Он срывает с шеи огромный медальон на тяжелой цепи и резким движением дергает пояс рясы.

Меня сложно пронять. И уж тем более – испугать домогательствами. Я же Маргретта Илирьская – одна из немногих уцелевших ведьм павшего королевства, где когда-то властвовала магия древних богов, а теперь бесчинствует Чистое Пламя нового тирана.

Чтоб оно потухло уже, это пламя. А заодно и похотливого инквизитора загасило. Ишь как глазищами стреляет, сволочь. Облизывает тонкие губы и аж трясется весь от возбуждения.

Я конечно понимаю, что мои огромные зеленые глаза в сочетании с рыжими волосами действую на мужчин магнетически. Но это никогда не было поводом заковывать меня в кандалы, тащить в подвал и растягивать на дыбе! И уж тем более обвинять в посягательстве на святое братство Чистого Пламени.

Тоже мне святоши выискались! Инквизитор Корнун казнил больше сотни девушек, которые, к слову, и ведьмами-то не были, за одно то, что они вызывали к его плоти.

Несдержанный кобель!

Ох, прокисшее зелье, очень внушительный кобель. Еще и природой щедро так побалован!

Сглатываю, когда "святое" лицо разоблачается и ехидно так улыбается, поигрывая бугристыми мышцами.

Корнун видит, как округляются мои глаза, и проходится рукой по своему карательному инструменту. Сильно превышающему размеры средне допустимого агрегата. Таким и убить можно. Подозреваю, что костра я не увижу. Умру уже сегодня от переизбытка чувств. И вряд ли приятных.

– Ты заплатишь мне за спесь, Гретта, – стращает инквизитор, и я понимаю, что действительно не уйду от расплаты.

И даже то, что этот мерзавец красив, не спасет положения. Мне претит сама мысль, что меня поимеет член ненавистного ордена. Да еще и скованную. То, что дыба сейчас не рвет меня на части, тоже не облегчает ситуацию. Понимаю же, что одно грубое слово и Корнун пустит в ход коварные механизмы.

– Последний раз спрашиваю, – склоняется ко мне гад, проходится языком по шее и прикусывает ухо, – сама дашь или мне тебя связанную брать?

– Гори в огне, озабоченный! – плюю ему в рожу, когда он нависает над моим лицом, чтобы услышать ответ. Натурально плюю.

По сути, это единственное, чем я могу отплатить скотине. Но его даже подобное оскорбление не прошибает. Извращуга слизывает языком мою слюну, прикрывает глаза, будто дорогое вино дегустирует, и низким таким, хриплым голосом говорит:

– О-о-о, Маргретта, даже твоя злость сладка, Представляю, как мне понравится твоя боль, – с этими словами он разрывает лиф моего платья, которое чудом уцелело еще при аресте.

Признаться, я думала, что, застукав меня у тигля, да еще и с гимуаром в руках, карательный отряд Великого магистра разденет и нагнет прямо на месте. Но Корнун предпочел соблюсти формальности. Зачитал мне обвинение и потребовал признаться в том, что я ведьма и плету заговор против Чистого Пламени.

От причастности к колдовству, естественно, не отвертелась. Но я напирала на то, что обычная знахарка, а в тигле целебный отвар.

На том и повязали, пообещав выяснить, что за зелье я готовила, и не хотела ли "полечить" им Великого магистра. Но на деле не стали проводить никакую экспертизу, а отправили прямиком в пыточную, из которой не вырвешься, особенно когда тебя лапают наглые грубые руки: потрошат ленты, крючки и даже китовые усы корсета.

– Проклятье! Кто придумал эту несусветную упаковку?! – ругается инквизитор, ломая тугие прутья, которые впиваются в мою нежную кожу.

– Ваши поборники морали и придумали, – ехидничаю, потому что больше ничего не остается кроме. – До вашего прихода мы ходили в свободных одеждах.

– Как шлюхи вы ходили, – огрызается насильник, все же расправившись с корсетом. Жадно обшаривая взглядом мое нагое тело и утробно рыча, видимо от предвкушения.

– Хм, – дергаю подбородком, осознавая, почему немногие доходят до показательной казни. Большая часть несчастных женщин становится жертвой безудержной похоти, которую жрецы новой веры усердно порицают во всеуслышание, но активно практикуют за толстыми стенами пыточных.