Русский Вид. Книга первая: Медведь. Барс

Глава 8. Дикая выходка

Наступил август. Приятно теплый и относительно сухой после грозового дождливого июля. Кутаясь в большое махровое полотенце, Маша сидела на расправленном покрывале на берегу. Скоро вода остынет, купания придется отложить до следующего сезона, но уж, конечно, не Броку.

Маша с удовольствием наблюдала, как он по - звериному встряхивается, выходя из озера.

– Ты куда уходил ночью? К медведице в чащу бегал?

– Я охотился вчера… - лениво ответил Брок, усаживаясь рядом.

– И где же добытый мамонт? Почему до сих пор не на вертеле?

Брок озадаченно посмотрел на Машу, пытаясь угадать, шутит она или всерьез.

– Тебе-то зачем с кровью возиться? Я потом сам на решетке приготовлю, вырезку пока в холодильник сунул, а еще хорошие куски на крыльце у кухни оставил, они знают уже... разберутся. Остальное, что осталось, выбросил в овраг у Согры, волки подберут.

– Ого! Здесь и волки водятся? Коротков не говорил.

– Лис много чего тебе не говорил, - резонно заметил Брок, - у лагеря серые не бродит, гораздо дальше. Волчонок их сюда не подпускает.

– Он за командира у них? И почему ты его «Волчонком» зовешь? Он тебя намного моложе? Подросток?

– Ну, на вид похудей, конечно, а так…. Ты зачем спрашиваешь? - вдруг прищурился Брок с подозрением глядя на Машу.

Но ей захотелось в который раз поднять тему прочих лесных бродяг.

– У них есть свои имена? Просто любопытно… вот если бы нам всем вместе собраться...

– Не знаю и не хочу знать! - огрызнулся Медведь, стаскивая полотенце с Машиных плеч, - я один их обоих стою, другие нам не нужны.

Где-то недалеко в лесу вдруг загорланила ворона, ей тут же начала вторить другая и Брок моментально обернулся к лесу, закрывая Машу своим телом от возможной опасности. Взгляд его перебегал от одного дерева к другому, ноздри раздувались, словно он пытался учуять врага.

– Мы, кажется, тут не одни. Давай-ка к дому ближе.

– Так это всего лишь птицы! Кто там еще может быть сейчас? Твои лесные «товарищи» только ночью приходят к лагерю, да и то редко. Посидим еще… - попросила она.

– Нет у меня товарищей! Нет...

Брок протянул ей платье и стал быстро одеваться сам. Вскоре они вернулись в дом, и Маша начала собираться на обед в общую столовую, поскольку старалась соблюдать ритуал посещения административной зоны «Северного». Но все попытки ввести друга в маленькое общество заканчивались провалом.

– Может, хоть сегодня со мной пойдешь? Коротков вчера уехал по делам. Подумаешь, посмотрят на тебя наши поварихи, полюбуются. Они часто спрашивают о тебе. Вместе борща поедим и вернемся, ну… соглашайся уже...

– Я дома тебя подожду, - хмуро ответил Брок, - возвращайся скорее.

В ответ она лишь грустно вздохнула, закрывая за собою дверь. В светлой, полупустой столовой Маша приветствовала знакомых сотрудниц, поковырялась вилкой в салате, уделила заслуженное внимание горячему и направилась в сторону своего коттеджа, когда ее окликнул Максим.

– Маша, здравствуй!

– Привет! Как дела?

Давненько они не виделась. Похоже, у него неприятности - лицо осунулось, под глазами синева, сама фигура сжалась, поникла. Отросшим волосам не помешала бы приличная стрижка.

– Маш, ты, наверно, на меня сердишься? - странно растягивая слова произнес Савельев. - Я дурак. Обидел тебя тогда, на складе. Прости, злился очень. Можно с тобой поговорить?

– Попробуй.

Она прошла вперед и присела на скамью под невысокой елочкой. Максим устроился рядом, сразу принялся жаловаться:

– Маш, у меня и так большие проблемы и ты не выходишь из головы. Что со мной не так?

Ей вдруг показалось, что у него, как у пьяного, заплетается язык. Расхотелось даже находиться близко.

– Мне пора идти. Ничего плохого я про тебя не думаю, успокойся. Тебе надо отдохнуть или обратиться к врачу. Выглядишь неважно, честно сказать.

Максим попытался взять ее за руку, чуть не бухнулся на колени перед скамьей, будто ноги не держали.

– Ты этого дикаря приручила? Тебя полковник купил? Ты теперь с этим чудом лесным живешь и тебя все устраивает?

– Послушай, это мое дело, с кем мне жить, что ты привязался? - сухо бросила она, собираясь уйти.

Савельев преградил дорогу и пустился в откровения:

– Я уехать хочу. Вообще свалить с этой гребанной "Рашки", у нас родня в Германии нашлась. Матери пришел вызов, она ездила недавно, а теперь может и меня забрать. Маш, ты не знаешь, не понимаешь, там совсем другая жизнь! Там все иначе, лучше - в тысячу раз лучше! Я могу взять тебя с собой, я там отлично устроюсь, я же пробивной. У тебя будет куча денег, всякие шмотки, тачки... все, что захочешь. Солнце, поедем со мной!

Она пыталась осмыслить сказанное, а потом решительно тряхнула головой.

– Как еще объяснить, что я ничего от тебя не хочу! Тем более уезжать куда-то из страны, с бухты-барахты. Не потому, что в тебе что-то не так, а просто… - Маша задумалась, тщательно подбирая слова, - я люблю свою страну, пусть здесь не все гладко, но это моя родина, я здесь живу. Меня никто не гонит отсюда. Да пойми ты, я русская, говорю по-русски, как мои родители, мои бабушки, здесь мой дом, мои корни, зачем уезжать? Объясни? Ради кусочка сладкого пирога? Ради модного гардероба подешевле? Ради навороченной машины на идеальной дороге?

Отчего-то заныла в груди невидимая струна, больно сжалось сердце. И захотелось, чтобы другой человек понял, разделил ее чувства.

– Вот скажи, а там есть такой же лес, там есть такой воздух, такое озеро, как наше? Может и есть, конечно, но они чужие. А здесь все мое, как это ни пафосно звучит! Я знаю, я это чувствую каждой своей клеточкой - здесь все для меня! А кто я буду там? Зачем я там буду? Нет, я, конечно, не против туристической поездки, порой хочется мир посмотреть, познакомиться ближе с другой культурой, но чтобы вот так насовсем... Ты меня слышишь?

Маша с надеждой заглянула в мутноватые глаза Максима, тот улыбался блаженно щурясь.