Рыбий доктор. Смотритель маяка

Глава 3, в которой выясняется, что Вильду не чуждо ничто человеческое

Удивительно, как меняется отношение бюрократов к простому смертному, когда за спиной этого смертного стоит печать Института изучения редких видов — организации неповоротливой и мало кому известной, но зато межгалактической, очень богатой и очень влиятельной. По сути, без его визы ни построить космопорт, ни начать добычу, ни снести этот космопорт не получится, особенно если речь идет о планетах, освоенных недостаточно или не освоенных вообще. Таких институтов на самом деле прорва, но я, понятное дело, сталкивался только с одним из них.

А вот чиновникам повезло меньше, они наверняка имели опыт общения и с Институтом добычи и разработки, и с Институтом стандартизации, и с Бюро территориальной — то есть общепланетарной — безопасности, поэтому мы не то что прошли все формальности влет: мне показалось, что нас готовы либо на руках из космопорта вынести, либо выкинуть пинком. Стоило чиновнику увидеть на любой бумаге проклятый логотип, как его подрывало — чиновника, разумеется, — он менялся в лице и, в зависимости от личного опыта, либо лебезил, либо начинал подскакивать на месте от злости.

Но, так или иначе, через полчаса после того, как Кэп подала первые документы на проверку, мы уже были готовы к взлету.

— Я поняла, как можно совершать любые преступления, — хмыкнула Кэп.

— Знаешь, чем прикрыться? — ухмыльнулся Вильд. Я промолчал: слишком свежи были воспоминания, как один бодрый ангрун зарабатывал деньги. Самое смешное, что наибольший барыш он получил, когда сдал с потрохами своих подельников.

— Остин-наземный, «Зуботряс», Терра-одиннадцать — В-140, к запуску готов, — проговорила Мартина в динамик.

— «Зуботряс», Остин-наземный, запуск разрешаю, — немедленно откликнулся диспетчер. Мартина подтвердила получение команды, защелкала тумблерами — несмотря на повсеместное внедрение тачпадов, тумблеры и переключатели были признаны наиболее надежными с точки зрения безопасности перелетов.

— Остин-наземный, «Зуботряс» к старту готов.

— «Зуботряс», Остин-наземный, старт разрешаю. Работайте с Остин-орбита, до скорого.

Мне всегда нравились эти переговоры, хотя не так много я их и слышал, но сейчас от нас рады были избавиться.

Корабль затрясся, меня вдавило в кресло. Перегрузки ощущались все равно, несмотря на развитие технологий, потому что человеческий организм никуда не девался и если и эволюционировал за прошедшие века, то больше в сторону унификации внешности. То-то на Вильда часто глазели, а вообще, насколько я знал, люди стали похожи настолько, что сервисы знакомств использовали порядка пятидесяти общих типажей, и те больше касались телосложения…

— О чем ты задумался? — спросила Кэп в перерыве между переговорами с диспетчерами.

— О людях, — неопределенно ответил я.

— О да, — она хохотнула. — Пока проклятый институт выносил мне мозг, я триста раз вспомнила ту книжку. Где «ненавижу, блин, людей».

— Интересная, наверное, — повернул к нам голову Вильд.

— Очень. Стащила ее у Брайса — дружба, спасение котенка, приручение собаки, путешествия, лошади…

— Доку понравится.

— Не сомневаюсь. Там про три убийства, — кивнула Кэп. — Остин-орбита, «Зуботряс», Терра-одиннадцать — Б-140, высота сто тысяч восемьдесят километров, ускорение один-три, запрашиваю выход на гипер.

— «Зуботряс», Остин-орбита, выход на гипер разрешаю на высоте триста двадцать. Всего доброго.

Такое движение было лишь на освоенных, крупных планетах. На Ангре, куда было наше первое путешествие, все было проще: куда смог, туда и плюхайся.

Но Б-140 была намного дальше Ангры. И намного более дикой.

***

Всю глубину ямы, в которую мы попали, я осознал две недели спустя.

Мы все еще летели. Я прочитал все, что нашел, спал столько, что меня начало пошатывать, ел и в один прекрасный момент заметил, что разожраться можно даже синтемясом, а Кэп даже не выполнила ни одного разворота.

— Да его и не будет, — пояснил Вильд в ответ на мой вопрос. — Здесь прямая. Сядем в желтой зоне — ближе в месту добычи нам высадку не подтвердили, — точнее, Кэп нас высадит и улетит. Даже посадка будет на челноке — кораблю там просто невозможно сесть. Все по-спартански, не переживай.

— Я за другое переживаю, — признался я и украдкой осмотрел подтянутый торс Вильда и свое такое уже намечающееся брюшко. — Тебе не кажется, что мне надо меньше есть?

— Мне не кажется, — пожал плечами Вильд, — но если ты так считаешь… — и он схватил сэндвич, на который я успел положить глаз.

Сам виноват, подумал я, к тому же третий сэндвич явно был бы лишним.

Итак, я умирал со скуки. Вильд решил мне помочь — я начал умирать от переутомления. Я понимал, конечно, что такое физические нагрузки и какую пользу они мне принесут, и понимал, что Вильд вообще не зверствует, а делает все в пределах, допустимых медициной, но как же у меня отваливалось просто все!

— Может, лучше книжку почитаешь? — сочувственно поинтересовалась Мартина, когда я на четвертый день с начала тренировок выполз поесть буквально на полусогнутых. Мало того — я даже сидеть прямо не мог. — Или как, лучше пусть тело перекосит, чем мозги?