Сад, что цветёт вопреки всему

Глава 7

Тишина, наступившая после ухода пиратов, постепенно заполнила всё пространство, став почти осязаемой. Я осторожно расслабила напряжённое тело, стараясь дышать как можно тише, и в этот момент позволила себе полностью осознать и в какой-то мере даже принять то, что я действительно не там, где должна была оказаться после аварии. Здесь не было ничего знакомого. Я попыталась осознать это без паники, собрать воедино события, разорвавшие мою жизнь до и после, но логика оказалась бессильна. Всё вокруг было неправдоподобным. И от этого становилось не просто страшно, а накатывало острое, непривычное одиночество, какого я, возможно, никогда раньше не испытывала.

Мне хотелось поверить, что это недоразумение, странный сон, что сейчас дверь откроется и всё объяснят, но никто не приходил и не искал меня. Никто не звал по имени. Там, в прежней жизни, я уже исчезла. Здесь меня ещё не существовало.

Я тихо выдохнула. Медленно провела ладонью по шероховатой доске рядом и почувствовала, как в горле поднимается ком от глухого понимания, что уже не вернутся ни улица, ни холодный воздух, ни Танин голос в трубке.

Я была здесь. В другом мире, на пиратском корабле. И те люди, что говорили о товаре и проверке и собирались скрыть меня так, чтобы никто не нашёл, тоже были здесь. Мир, в который меня занесло, оказался недружелюбным. Скорее враждебным. И что с этим делать, я пока не знала.

Слёзы, медленные и тяжёлые сами покатились по щекам. Я не пыталась их остановить: не было ни сил, ни смысла. Пальцы дрожали, дыхание сбивалось, но всё это происходило почти беззвучно.

Я плакала так тихо, как только позволяла грудь, стараясь не всхлипнуть, чтобы никто по ту сторону стены не услышал. Капли впитывались в рукав, в доски под щекой и не собирались останавливаться.

И всё же, несмотря на слёзы, голова работала. Странным образом чётко и почти трезво. Я понимала, что впадать в истерику нельзя. Это означало выдать себя, дать этим людям повод заглянуть сюда, а значит, приблизить конец, каким бы он ни был. Поэтому удерживала дыхание ровным, подавляя звук и почти прокусила губу, чтобы по помещению не разнеслось даже эхо моего отчаяния.

Гул крови стоял в голове плотной волной, так что я едва различала собственное дыхание. И всё же сквозь этот внутренний шум постепенно прорезался другой, едва уловимый звук. Что-то скрипнуло.

Я напряглась, замирая в той позе, в которой лежала. Скрип повторился, на этот раз чуть громче, и к нему добавились шаги. Медленные, тяжёлые, постепенно приближающиеся. Доски под ними отзывались глухим, уверенным стуком. Я замерла и даже не моргала, вглядываясь в темноту пристально. Сердце билось так громко, что казалось его слышно всем.

Шаги остановились рядом. Несколько секунд тишины и спустя мгновение крышка над моей головой медленно начала подниматься. Тусклый свет ворвался внутрь. Он резал глаза после полной темноты, и я зажмурилась, но тут же снова открыла глаза, так как страх оказался сильнее.

В проёме, склонившись надо мной, показалась мужская голова. Лицо оказалось слишком близко: резкая линия скул, светлые волосы, упавшие на лоб, и внимательные, незнакомые глаза.

И этого оказалось слишком много для моего накрученного состояния, и я не выдержала. Визг сорвался сам собой. Звук разорвал тишину. Мужчина дёрнулся, как от удара, и в тусклом свете я увидела, как его глаза широко распахнулись. Но крик уже вырвался, и остановить его было невозможно.

В ту секунду, когда я судорожно втягивала воздух, собираясь продолжить, мужчина, склонённый надо мной, слегка отпрянул и тихо, почти ошеломлённо произнёс:

— Элен?

В его голосе звучало неподдельное недоумение. Я замолчала, захлопнув рот. Сделала ещё один осторожный вдох, пытаясь унять дрожь, но голос всё равно сорвался:

— Кто вы?

Мужчина посмотрел на меня так пристально, что стало не по себе.

— Эрик, — ответил он так, будто это имя должно было всё объяснить. — Элен, милая, ты не узнала меня?

Он не дал мне времени осмыслить сказанное. В его взгляде мелькнула тревога, он резко наклонился, как будто опасаясь, что я исчезну прямо у него на глазах, и, прежде чем я поняла, что происходит, его руки легко, без усилия подхватили меня, будто я весила не больше мешка с мукой.

Мир качнулся так резко, что голова закружилась, и непроизвольный стон вырвался из груди.

— Прости! — мужчина скривился и ещё внимательнее всмотрелся в мои глаза. — Потерпи… сейчас…

Он поднялся, держа меня крепко, и быстрым, уверенным шагом понёс прочь из темноты. Паника взвилась мгновенно. Я забилась в его руках, пытаясь выскользнуть, но пальцы сомкнулись крепче, как стальные обручи.

— Отпустите! Я не хочу! — попыталась закричать я, но голос прозвучал слабее и тише, чем хотелось.

— Элен, успокойся! — прикрикнул он, и я инстинктивно замерла.

И тут же возненавидела себя за это. Опять. Стоит кому-то приказать, и я подчиняюсь. Теперь, уже покорно лёжа в его руках, я кусала губу, но момент сопротивления был упущен.

Мы вышли на палубу. Солнце ударило в глаза, ослепляя после трюмного мрака. Я застонала и быстро зажмурилась, чувствуя, как выступили слёзы.

— Боги… — пробормотал мужчина сквозь зубы и ускорил шаг.

На его руках я ощущала только мерное, уверенное покачивание и собственное дыхание, которое никак не удавалось выровнять. Через минуту осторожно приоткрыла глаза. Свет уже не резал так сильно, но мир всё ещё плыл, и тошнота подступала к горлу. Но всё же лучше было видеть, чем с закрытыми глазами чувствовать, как всё вращается.

Матросы, мелькавшие на палубе, замирали при нашем появлении, слегка кланялись и тут же спешили прочь. Никто не смотрел в мою сторону.

Незнакомец тем временем пересёк палубу, распахнул дверь и занёс меня внутрь небольшой, но светлой каюты. Поставил на пол так же легко, как поднял.

— Подожди здесь.

Сказав это, он сразу вышел, хлопнув дверью. Я даже не успела как следует его рассмотреть.