Сад, что цветёт вопреки всему

Глава 12

Шкатулка оказалась теплее, чем я ожидала. Я на секунду задержала руки над крышкой. Не из страха, а от странного, почти благоговейного трепета, поднимавшегося где-то в груди. Затем медленно подняла её и дыхание перехватило.

Внутри лежала роза.

Но… не просто цветок. Это было нечто, чему трудно подобрать одно слово. Белоснежная, как свежевыпавший снег. Чистая, светящаяся, словно капля лунного света застыла на её лепестках. Края каждого лепестка оттеняла тончайшая, едва заметная розовая кайма, будто к ним лишь слегка коснулась кисть.

Она казалась живой. Настолько, что мне на миг почудилось, что стоит наклониться и можно услышать её дыхание.

На бархатной поверхности лепестков переливались крошечные капли. Не имитация, не блёстки, а капли настоящей росы. Тёплой, как утренняя, и такая лёгкая, что, казалось, стоит выдохнуть сильнее и она дрогнет.

И запах…

Я вдохнула, и мир на мгновение перестал быть чужим.

В этом аромате было всё сразу и медовый жар липы в июльский полдень; тёплая, пыльная тишина старой библиотеки, где воздух густеет между полок; горьковато-смолистый холод зимнего рассвета; лёгкая тропическая нота, почти невесомая.

Запах был невозможным и при этом настоящим. Чужим и странно родным.

Внутри что-то откликнулось и задрожало от тихого восторга.

— Это синарийская роза, — произнёс Эрик очень тихо. А громко в эту секунду и не надо было бы. Это разрушило бы хрупкость происходящего — Таких осталось всего три куста во всём мире.

Я повернулась к нему.

— Она… волшебная, — прошептала я, не находя другого слова.

Эрик улыбнулся шире. На его скулах снова проступили самые ямочки, а во взгляде вспыхнула тёплая радость.

Рука сама медленно, осторожно потянулась к розе.

Я коснулась стебля. Он был прохладным, гладким, идеально ровным, без единого шипа. И в тот же миг мне показалось, что роза едва заметно дрогнула, словно откликнулась на прикосновение. Как живое существо, узнавшее меня.

Пальцы сомкнулись вокруг стебля, и я подняла из шкатулки лёгкий, почти невесомый цветок. Внутри всё кипело, грозя перелиться через край. Я медленно прижала розу к груди.

— Спасибо… — это был не просто вежливый шёпот, а искреннее чувство, вырвавшееся наружу.

Эрик не ответил сразу, но его взгляд сказал больше любых слов.

Моё первое, почти детское восхищение угасло так же быстро, как вспыхнуло. Пока я держала розу, ощущая прохладный стебель и едва уловимую пульсацию лепестков, на языке горечью появилась неприятная мысль, что этот цветок предназначался не мне. Не Лене. Он был для Элен. Для девушки, которой я не являлась. Для той, кто должна была быть здесь, но исчезла. Возможно, погибла.

Меня словно окатили холодной водой. Подарок, забота, внимание — всё это было адресовано другому человеку, с этим лицом, этим телом, этой жизнью. А я всего лишь… случайная гостья, занявшая чужое место.

И я дура.

Успела растаять от внимательного взгляда красивого мужчины, которому, по сути, доверять пока не стоило.

Какие эмоции? Какие дрожи в груди? Какие «он волнуется»? Он волнуется о ней. О той, кем он меня считает.

Я глубоко вдохнула, но неприятное чувство всё равно резануло. Хотелось вернуть контроль, не позволять эмоциям увести меня, но стоило поднять глаза на Эрика и сомнение вдруг отступило. Потому что он смотрел на меня искренне и тепло. И это было слишком приятно.

Сомнения пришли. И также быстро ушли.

Я позволила себе просто быть. Просто наслаждаться вечерним светом, теплом комнаты, его близостью. Хотя бы на эту короткую минуту, пока мир снова не треснул.

Эрик улыбнулся.

— Ты успокоилась? — мягко спросил он.

Я кивнула.

— Тогда… — он чуть наклонился вперёд, — может, всё-таки попробуешь десерт?

Ах да. Десерт.

Я взяла ложку, зачерпнула небольшой кусочек и отправила в рот. Крем оказался нежным, почти воздушным, таял на языке, а лёгкий фруктовый аромат мягко смешивался со сладостью. Сладкоежка внутри меня тихо ликовала. Глаза сами собой закрылись. Как же это было великолепно! Я не сдержалась, и из груди вырвался тихий, почти неслышный стон удовольствия. И сразу же послышался резкий вдох напротив.

Я открыла глаза и замерла. Эрик смотрел на меня, и взгляд его был… голодным. Но не из-за еды.

Это было опасное, тёплое, взрослое желание, такое, от которого сердце начинает биться быстрее, а воздух вдруг становится горячим. Я покраснела мгновенно, чувствуя, как вспыхнули даже уши. Отвела взгляд, уставившись в тарелку так, будто десерт требовал срочного изучения. Сделала вид, что ничего не заметила. Что ничего не произошло.

Он тоже сделал вид.

Но его руки… пальцы едва заметно сжимались. Несколько секунд он сидел напряжённо, затем глубоко вздохнул, расслабился и откинулся на спинку стула, а потом, после короткой паузы, спросил ровным, но всё ещё чуть хриплым голосом:

— Спрашивай.