Сад, что цветёт вопреки всему

Глава 15

Эрик ещё какое-то время оставался. Пару раз он пытался что-то сказать, но, встретившись с моим пустым, усталым взглядом, останавливался. Наконец он тихо вздохнул, пожелал мне отдохнуть и ушёл.

Мне и правда было плохо. За бортом началась качка, и тело отозвалось на неё сразу. Меня всегда сильно укачивало. Тошнота накатывала тяжёлыми, рваными волнами. Каждое покачивание корабля проходило сквозь меня, будто внутренности раскачивали из стороны в сторону. Я лежала, стараясь не двигаться, потому что любое, даже самое осторожное движение лишь усиливало это состояние. Казалось, желудок вот-вот поднимется к горлу, а голову разорвёт от глухого, вязкого давления, стягивающего виски.

Мысль о свежем воздухе стала навязчивой. Я осторожно приподнялась и мир тут же сорвался в сторону. Пришлось вцепиться пальцами в край койки, дождаться, пока комната перестанет бешено вращаться, и только потом, держась за стену, подняться на ноги.

Каждый шаг давался с трудом. Дверь, к моему удивлению, оказалась не заперта. Я уже привыкла к ощущению, что нахожусь в клетке, и свободно повернувшаяся ручка заставила меня на мгновение замереть.

Коридор дрожал от грохота волн. Лампы на стенах качались, бросая рваные тени. Шторм разыгрался в полную силу и бил корабль со всей яростью стихии.

Я вышла наружу, прошла короткий переход и шагнула на палубу.

Резкий порыв ударил в лицо так, что я едва удержалась на ногах. Ветер был ледяным, пропитанным солью, йодом и чем-то металлическим. Волны обрушивались на корпус, и корабль отвечал тяжёлым, протяжным стоном.

Сделав ещё пару шагов, я добрела до борта и вцепилась в перила так, что побелели костяшки. Чёрная, вздыбленная вода ревела внизу. Валы взлетали и рушились один на другой, шипя пеной, как тёмные хищники.

Очередной удар качнул корабль так резко, что меня подбросило, а затем швырнуло вниз. Солёные, ледяные брызги били в лицо до боли. Но странным образом именно они помогали. Холод прояснял мысли, и тошнота немного отступила.

Я сделала глубокий вдох, собираясь вернуться обратно, но едва оттолкнулась от борта, как сквозь вой ветра прорвался чей-то крик:

— Эле-е-н!

Я обернулась слишком резко для своего состояния. Мир и без того качался, а тело едва слушалось. Мокрые доски под ногами были скользкими, и палуба в этот момент качнулась особенно сильно, словно дожидаясь именно этого мгновения.

Пальцы, ослабевшие от холода и усталости, не удержали хватку. Рука соскользнула с мокрого дерева, и перила ушли из-под неё, как живые. Шторм рванул корабль в сторону, и это движение окончательно лишило меня равновесия.

Всё сложилось в одну чёрную секунду: качка, мокрые доски, скользящие пальцы, пронзительный оклик и слишком резкий поворот головы. Будто сама стихия ждала момента, чтобы столкнуть меня вниз.

И мир сорвался. Мгновенно, без предупреждения.

Крик застрял в горле, оборвавшись на вдохе, а в следующее мгновение море сомкнулось надо мной ледяной, тяжёлой хваткой. Холод прошил тело от груди до пят, дыхание перехватило, мысли рассыпались.

Волна перевернула меня. Соленая, горькая вода хлестала в лицо, в рот, в нос. Я пыталась выбраться, но руки налились свинцом. Лёгкие горели и верно захлёбывалась.

Не хочу умирать!

Мысленный крик вспыхнул ярко, но силы уходили слишком быстро. И вдруг рядом раздался удар, словно кто-то нырнул следом.

— Держись, Лисса! — прорезал ревущую стихию знакомый голос.

Эрик.

Мужской силуэт мелькнул в бурлящей тьме, и через секунду его рука сомкнулась на моей с такой силой, что вспышка боли пронзила ладонь. Но это было спасением. Знаком того, что я ещё жива.

Я из последних сил вцепилась в его рубашку, и он рывком притянул меня к себе. Его грудь казалась горячей по сравнению с ледяной водой, и я смогла вдохнуть, сквозь кашель и брызги.

Волны били одна за другой, сбивая дыхание. Корабль казался далёким.

— Смотри на меня! — Эрик тряхнул меня за плечи, и даже сквозь бурю его взгляд был острым — Не смей закрывать глаза, слышишь?!

Говорить не могла, поэтому кивнула, но новая волна накрыла нас с головой и мир исчез. Остался только холод, пена и тьма. Я уже почти захлебнулась, когда Эрик снова рванул нас вверх.

Воздух врезался в грудь как удар. Я закашлялась и это означало, что я снова могу дышать.

— Держись! — рычал Эрик, удерживая меня одной рукой и пробиваясь сквозь волны другой.

Шторм бросал нас, как игрушки, но вдруг сквозь мутную пелену я увидела спасение — наш корабль и мокрый канат, свисающий с борта.

Эрик подтолкнул меня ближе, почти вдавливая мою ладонь в скользкие волокна.

— Лезь! — рявкнул он. — Быстро!

Пальцы едва слушались, руки горели, плечи сводило. Канат скользил, но я вцепилась изо всех сил.

— Держись, боги тебя возьми! — Эрик подталкивал снизу.

И тут пришла помощь. Чьи-то руки ухватили меня сверху и резко потянули. Перевалившись через борт, я рухнула на палубу, захлёбываясь воздухом и дрожа всем телом.

Через секунду рядом повалился Эрик. Его дыхание было рваным, волосы липли к лицу, но взгляд дико сверкал.

Его ладонь сомкнулась вокруг моей руки болезненно, будто он боялся, что если отпустит, я снова исчезну. Кто-то из матросов бросился помочь, но Эрик даже не посмотрел в их сторону:

— Я сам, — его голос звучал низко, с хриплой, сдержанной яростью.

Моряки сразу отступили. Никто не хотел спорить с человеком, который только что прыгнул в шторм.

Он поднялся, тяжело дыша, вода стекала с его одежды на доски, но он этого не замечал. Я почувствовала, как он бережно, но крепко подхватил меня на руки и понёс по коридору к каюте. Всё вокруг качалось, будто мир ещё не обрёл твёрдость.

Дверь распахнулась от толчка плечом, и Эрик опустил меня на кровать. Почти сразу в дверях появился запыхавшийся доктор Ардан. Его седые волосы торчали во все стороны, мокрые пряди липли к вискам. Он явно бежал.

— Отойди, — бросил он Эрику, пытаясь звучать строго, но в голосе слышалась тревога.