Салон красоты мадемуазель де Руссо

Глава 7

Примерно через полчаса пешей прогулки я увидела городские шпили и башни, возвышающиеся над рощей зеленых деревьев. Я никогда не жаловалась на зрение, но, когда разглядела, что за флаг развевается по ветру на одном из шпилей, моё сердце забилось сильнее...

Потому, что это был государственный флаг Франции с гербом династии Бурбонов – белое полотнище, усыпанное золотыми лилиями, с королевским гербом без девиза и мантии...

И значить это могло лишь одно.

Я действительно попала во Францию семнадцатого века!

И сейчас везу на коне не реконструктора из своего времени, а самого настоящего дворянина, получившего ранения в самой что ни на есть реальной дуэли!

От осознания происходящего мне захотелось снова плюхнуться в грязь – ноги подкосились. Но, к счастью, рядом был умненький конь, который вовремя пихнул меня носом: мол, хватит истерить, подруга. Подумаешь, Париж. Ты ж всегда мечтала в нем побывать – ну и вот! Мечты имеют свойство сбываться. А что он примерно на четыреста лет моложе того, который в твоем мире, так это и к лучшему! В современной столице Франции кто угодно побывать сможет. А о такой экскурсии, которая предстоит тебе, любому путешественнику из твоего времени остается только мечтать!

...На въезде в город дорогу перегораживал «шлагбаум», связанный из пяти жердей – одной длинной, и четырех коротких, служащих опорами. Охраняли препятствие двое мужчин в военной униформе именно семнадцатого века.

На голове одного из них был надет стальной шлем-морион с высоким гребнем и полями, сильно загнутыми спереди и сзади. Второй – видимо, старший – был с непокрытой головой, украшенной длинной немытой шевелюрой и пышными усами. Торсы обоих стражников защищали блестящие кирасы, на перевязях висели шпаги, в руках воины держали длинные пики. Серьезные товарищи, ничего не скажешь.

Увидев меня, пикинеры сделали стойку.

- Кто такая, кого везешь? – спросил тот, что был в шлеме, направляя на моего коня свое длинномерное орудие убийства.

Я понимала, что в этом мире со мной никто церемониться не будет. Кругом никого, на коне лежит раненый парень без сознания, передо мной двое скучающих солдафонов, которые совершенно и запросто могут развлечься с одинокой и беззащитной девушкой как им заблагорассудится, потом дорезать раненого, убить меня, ограбить трупы и закопать в придорожной канаве. Никто не хватится, и даже не почешется. С солдат какой спрос? Никого не видели, ничего не знаем, справно несли службу королю и стране – ну и молодцы.

Потому мне на всякий случай пришлось вспомнить, о чем говорил раненый – и начать изворачиваться.

- Я из монастыря кармелиток, доблестные воины, - смиренно произнесла я, наклонив голову и очень надеясь, что подлый порыв ветра не сорвет с моей головы капюшон, продемонстрировав навороченную прическу и профессиональный макияж, совершенно не свойственный монашкам.

- А что у тебя за странный акцент, сестра? – подозрительно поинтересовался стражник.

В моей голове моментально пронеслось: «д`Артаньян, Гасконь, которая на другом конце Франции, а что еще дальше Гаскони?»

- Я из Беарна, город По моя родина, - негромко проговорила я.

- Беарн? – прищурился пикинер. – Никогда про него не слышал.

- Потому, что ты глухой. И тупой вдобавок, - заржал его волосатый напарник. – Наш король Людовик Справедливый, да благословят небеса его правление, несколько лет назад присоединил к Франции это богом забытое место. Я слышал, там нет ни черта кроме гор, овец, пастухов и монастырей. Потому эта монашка и говорит так, что половина слов непонятна. А скажи-ка, сестра, кто это у тебя на лошади? Очень уж он похож на мертвеца – бледный, весь в крови.

- Этого доброго человека я подобрала на дороге. Он ранен и нуждается в помощи. Я везу его в ближайший монастырь чтоб оказать помощь телесную, если он выживет, либо духовную, если ему придется покинуть этот мир.

От моей тирады оба стражника слегка подвисли.

Со мной бывает такое - когда я чувствую опасность, у меня начинается словесная диарея. Мозг спасает тело быстрее, чем включится осознание того, что мелет язык.

В общем, выдала я всё это одним выдохом - и замерла. Не ожидала от самой себя, что так умею. Только вот в тему ли я всё это сказала? Вдруг пикинеры не проникнутся, и сочтут за лучшее прирезать меня на всякий случай. Просто чтоб много не трепалась о том, о чем имею довольно слабое представление...

Внезапно старший стражник долбанул серединой своей пики по шлему подчиненного, аж гул пошел.

- Убери оружие, придурок, - прорычал он. – Нам повезло, что мимо нас держит путь эта святая женщина!

После чего прислонил свою пику к «шлагбауму», и бухнулся коленями прямо в мутную лужу.

- Благословите меня, сестра, и идите с миром. Плата за проход не потребуется.

Младший стражник оглянулся на старшего, бросил свою пику в грязь, снял шлем, и тоже опустился на колени:

- И меня благословите, сестра. Простите мой солдафонский язык, служба такая. Душа огрубела, словно мозоль на ладони от рукояти шпаги.

Я не очень представляла, как выглядело благословление четыреста лет назад, но усердно помахала рукой над макушками воинов, бормоча что-то непонятное под нос.