Салон красоты мадемуазель де Руссо

Глава 14

Ужин оказался скромным, если не сказать большего.

Молодая служанка принесла на подносе горшочек с луковым супом, маленькое жаркое на большой тарелке, обложенное овощами, а также бокал зеленоватого вина.

- Отведайте шедевры нашего повара, - улыбнулась девушка. – Уверена, ничего более вкусного вы не ели! Суп просто бесподобен, жарко̀е по-бургундски тает во рту, а бордо тысяча шестисотого года имеет тончайший, неповторимый вкус, причем отлично подходит как к супу, так и к мясу. Если вам понадобится добавка, только скажите, я немедленно принесу еще.

Несмотря на моё увлечение Францией, к национальной кухне этой страны я относилась довольно ровно. Конечно, можно сварить пассированный лук в густом бульоне, прихлопнув это дело сверху гренками с расплавленным сыром. Но, на мой вкус, получается просто жарено-вареный лук, что само по себе невкусно. И выезжает это блюдо не за счет своих вкусовых качеств, а потому, что по поводу него принято закатывать глаза к потолку и делать вид, что попал в гастрономический рай. А кто такого вида не делает, тот тупое быдло, ничего не понимающее в высокой кухне. Напоминает известный сюжет сказки про голого короля: платья на самом деле нет, но кто ж рискнет им не восхититься?

Впрочем, не исключаю, что, возможно, просто повар у графини был неважный. Но суп я лишь ковырнула ложкой, после чего съела две крошечные гренки с расплавленным сыром, лежащие сверху густого варева, и решила, что высокой национальной кухни с меня достаточно.

Жарко̀е по-бургундски оказалось говядиной, тушеной в расплавленном свином жиру – и, разумеется, есть такое мясо я не стала. Попробовала кусочек, из вежливости разжевала, после чего незаметно сплюнула в салфетку. Причем смыть вином неприятное послевкусие жира во рту не получилось: неповторимый вкус сухого бордо оказался экстремальной кислятиной, пить которую можно, наверно, лишь под страхом смерти от жажды.

Пока я давилась местными деликатесами, служанка стояла рядом с услужливой улыбкой на лице, готовая немедленно метнуться на кухню и принести добавки. Но, естественно, таковой не потребовалось – мой желудок после съеденного и попробованного уже подавал наверх возмущенные сигналы, грозя изжогой в случае продолжения пищевого издевательства.

- Скажите, милая, а нет ли у вас какого-нибудь ягодного сока и простого хлеба? – спросила я. – Что-то я сегодня не расположена к разносолам.

- Могу предложить вам брусничную воду, - недоуменно пожала плечами служанка, мол, как можно отказываться от такой вкуснотищи? И продолжила: - Простого хлеба у нас уже нет, но утром пекарь приносил сырные булки. Правда, это еда для прислуги, вряд ли знатной госпоже придется такое по вкусу.

- Неси, - махнула рукой я, решив, что хуже уже не будет.

И не прогадала!

«Брусничная вода» оказалась приятным на вкус ягодным морсом, а две хрустящие булки, пропитанные расплавленным сыром, я съела до последней крошки – и почувствовала, что сегодня ночью я с голоду точно не умру.

- Спасибо, очень вкусно, - поблагодарила я.

- Я тоже так считаю, - вздохнула служанка. – Нет ничего лучше свежего хлеба с сыром и свежим молоком. Если хотите, принесу вам их на завтрак.

- Это было бы замечательно, - улыбнулась я.

- Странная вы, - проговорила служанка. – Но хорошая. И добрая, это сразу видно. Трудно вам тут придется.

- Это почему? – удивилась я.

- Хорошим и добрым всегда тяжело живется на свете, - вздохнула девушка.

С этим спорить было просто глупо, ибо эта истина справедлива во все времена, потому я промолчала.

- Поднос я потом отнесу на кухню, - продолжила служанка. – Пойдемте я отведу вас в вашу комнату...

Спальня, которую Шарлотта для меня выделила, была крохотной и напоминала конуру, две трети которой занимала кровать. На стене рядом с ней висели небольшое зеркало, полотенце на крючке, и рукомойник, вода из которого стекала прямо в железное ведро. Но я так устала за этот день, что подобное положение вещей меня вполне устроило.

Я быстро разделась, кое-как ополоснулась холодной водой из рукомойника, вытерлась полотенцем, и, рухнув в постель, тут же заснула как убитая.