Салон красоты мадемуазель де Руссо

Глава 17

Шарлотта заметно нервничала. Несколько раз выглянула в окно, и, когда подъехала карета, сама бросилась встречать знатную гостью.

Признаться, я ожидала что сейчас в дом войдет надменная дама, вся в дорогих одеждах и бриллиантах, как с портретов того времени...

Но ничуть не бывало!

Порог перешагнула женщина в дождевике, очень похожем на мой – черный, с глубоким капюшоном, скрывающим лицо и фигуру с головы до пят. Это было вполне обоснованно, так как на улице начался дождь, но я почему-то думала, что в таких случаях над принцессами держит зонт слуга... Хотя были ли уже изобретены зонты в это время?

Впрочем, сопровождающий у принцессы был. Высокий мужчина с кожаным саквояжем в руке, в такой же черной накидке, которую он сбросил на руки нашей служанке небрежным жестом вместе с треугольной шляпой, после чего с почтительностью помог принцессе освободиться от дождевика.

И вот я наконец увидела французскую принцессу... при этом немного разочаровавшись в увиденном.

Луиза Маргарита Лотарингская оказалась женщиной за сорок, с уставшим, невыразительным лицом. У нее были светлые волосы, тонкие, неаккуратно выщипанные дугообразные брови и глаза со светлыми ресницами, которые, как известно, у блондинок часто выглядят так, словно их вообще нет. Крупный нос и маленький рот с тонкими губами в те времена во Франции были признаком аристократии, но в целом красоты их владелице не добавляли. Платье на Луизе Маргарите было из качественной бархатной материи серого цвета, но явно не бальное, словно женщина не хотела подчеркивать свой высокий титул. Украшений на ней тоже было немного, я заметила лишь крупный золотой перстень с камнем, смотревшийся несколько неуместно на тонком безымянном пальце.

Похоже, принцесса сочла меня за служанку, ибо прошла мимо меня даже не кивнув, и сразу вслед за Шарлоттой направилась в гостиную. При этом графиня, рискуя споткнуться и упасть, на ходу умудрялась беспрестанно улыбаться и кланяться, что для меня, девушки двадцать первого века, выглядело довольно дико, и даже несколько неприятно. Впрочем, раболепие в те времена было в порядке вещей, потому удивляться особо не приходилось.

Следом за принцессой в гостиную зашел ее сопровождающий – вероятно, офицер, в черном мундире, ботфортах, и, разумеется, при шпаге. На вид ему было лет тридцать, не больше. Телохранитель? Или любовник? Хотя мне-то какая разница... Ладно, постою в коридоре вместе со служанкой, которая, повесив накидку офицера, его шляпу и дождевик принцессы на вешалку, замерла, испуганными глазами уставившись на дверь, за которой скрылись графиня и ее гости.

Впрочем, закрытой дверь оставалась недолго.

Шарлотта выглянула из гостиной, и замахала рукой:

- Анна, быстрее, иди сюда!

Я вошла, и, слегка присев, поклонилась, скопировав движение графини, увиденное только что. В ответ принцесса, уже усевшаяся в кресло, слегка наклонила голову. Ну да, от нас небожителям реверансы, а от них – спасибо что заметили.

- Мне уже представили вас Анна...

Принцесса замялась.

- Де Руссо, - быстро подсказала Шарлотта.

- Пусть будет просто Анна, мы не на королевском приеме, - произнесла принцесса.

- Да, Ваше Высочество, - вновь поклонилась я, чувствуя себя актрисой из какого-то фильма, который вот-вот из-за меня провалится в прокате. При этом я очень надеялась, что не перепутала обращение, ибо «светлость» и «сиятельство» предназначались вроде бы для тех, кто рангом пониже...

- Ты и правда так искусна в своем деле, как мне расписала Шарлотта? – поинтересовалась принцесса, раскрывая веер.

- О моем искусстве вы можете судить по тому, как выглядит графиня, - отозвалась я – возможно, несколько хамовато, ибо меня подсознательно напрягало, что приходится обращаться на «Вы» к даме, которая сразу перешла со мной на «ты», тем самым обозначив кто она, и кто я... Во французском языке это, кстати, чувствуется нисколько не хуже, чем в русском.

Принцесса усмехнулась.

- Мне нравится твой задор, девочка. Я потому и здесь, что Шарлотта выглядит так, словно наелась молодильных яблок. Что ж, я хочу, чтобы ты продемонстрировала свое искусство на мне.

- Как скажете, - кивнула я. После чего подошла к столику, на котором были заранее разложены мои инструменты, взялась за ножницы...

Немедленно сбоку от меня безмолвной тенью появился офицер, как я понимаю, при малейшем моем неверном движении готовый свернуть мне шею.

Заметив испуг в моих глазах, принцесса поморщилась и махнула рукой.

- Умоляю, Жермен, ты напугал эту девочку. Прошу тебя, оставь саквояж и сходи пообедай пока Анна будет заниматься моей прической.

- Но Ваше Высочество...

- Ни слова больше! - произнесла Луиза Маргарита Лотарингская железным голосом, который я оценила по достоинству: пожалуй, так эффектно затыкать людей я не научусь никогда даже если в будущем выбьюсь в большие начальницы. Для этого просто нужно родиться принцессой...

Жермен запнулся на полуслове, словно ему в дыхательное горло закатилась свинцовая пуля. А принцесса продолжила как ни в чем не бывало:

- Шарлотта займется твоим обедом. Правда же, дорогая? Просто я люблю находиться в одиночестве, наблюдая в зеркало как парикмахер делает из старухи жалкое подобие молодки.

Я внутренне восхитилась. Надо же, принцесса де Конти, оказывается, несмотря на высокое положение в обществе, умела в самокритику. Хотя на старуху она точно не выглядела... в моем понимании. Я тут же вспомнила, что в те времена тридцать пять лет уже считалось преклонным возрастом, ибо из-за некачественной пищи и фактически отсутствия медицины многие даже высокопоставленные особы не дотягивали до пятидесяти.