Сара Фогбрайт в академии иллюзий

Глава 4. Свидание в библиотеке

Нужно ли говорить, что с того дня я стала постоянной посетительницей библиотеки? Я не знала другого места, где могу повстречать Кристиана.

Наверняка он тоже был первокурсником, раз и они проходили Лифорда. Я слышала, что позже нас ждут совместные задания, но не знала, увидим ли мы художников, или нам всего лишь принесут сделанные ими рисунки, чтобы мы учились создавать иллюзии на их основе.

Хотя старшекурсницы и говорили, чтобы мы обращались к ним с любыми вопросами, мне всё же неловко было спрашивать об этом. Подумают ещё, что я легкомысленная — едва поступила, а в голове одни мальчики! Хотя, справедливости ради, я слышала, что наши академии, женскую и мужскую, нарочно разместили рядом. Семейным парам лучше работается вместе. А значит, я будто бы не сделаю ничего плохого, если найду себе пару...

Ох, но ведь я должна была учиться на бытовом отделении и никогда, никогда не пересекаться с художниками! Театральное — для тех, кто ниже нас по положению. Я, Сара Фогбрайт, впервые оказалась не там, где мне велели быть. Впервые в жизни надо мной не стояли, не указывали, и я сама приняла решение — и счастье, что родители смирились, а не забрали документы и не оставили меня дома ещё на год, чтобы будущим летом я поступила куда полагается.

Нельзя проявлять легкомыслие. Вдруг я спрошу кого-то из старшекурсниц, будут ли у нас занятия с художниками и когда, а те передадут мои слова ректору, а он родителям, и меня заберут отсюда?

К тому же я не знала, что думает обо мне Кристиан. Мы виделись только раз, и хотя он так мило улыбался и не спешил уходить, может быть, для него это ничего не значило? О, как бы я хотела, чтобы и он вспоминал обо мне!

Но ведь тогда и он должен ходить в библиотеку в надежде увидеться со мной. Почему же его всё нет?

С момента нашей встречи прошло уже три дня. Каждый день, вернувшись с занятий, я первым делом просила Диту переплести мне косы — она умела плести их сложным способом, начиная от макушки, и с такой причёской я даже выглядела мило, хотя до того всегда считала, что косы мне не идут. Прихорошившись и брызнув духами на запястье (самую малость, поскольку нам это запрещали), я шла в библиотеку читать Лифорда. Я объясняла это тем, что в библиотечной атмосфере лучше усваиваю знания.

О, я нашла хорошее оправдание. Уверена, никто ни о чём не подозревал.

На четвёртый день я почти отчаялась. Конечно, занятия у нас кончались в разное время, но ведь я сидела в библиотеке, пока она не закрывалась. И я видела других юношей и уже запомнила одного гнома (в последнюю нашу встречу он даже осмелился робко мне кивнуть), но Кристиана всё не было!

Чтение пьесы продвигалось не особенно быстро. Героиня всё никак не могла соединиться с возлюбленным, родные были против их союза. Всё, что им оставалось — изредка видеться в тени монастырской ограды и робко держаться за руки. Я сочувствовала им и в другое время, уверена, прочла бы пьесу за один вечер, чтобы узнать, чем кончилось дело, но сейчас меня заботили собственные переживания.

Читательский билет мне всё-таки заменили. Старый я утопила в уборной — он никак не хотел тонуть, всё плавал и плавал сверху, и я просидела взаперти едва ли не час и извела ужасно много воды, и девушки собрались под дверью, и я навеки обрела славу человека, у которого постоянно случаются определённые беды со здоровьем. Зато теперь у меня был новый билет, который не стыдно показывать людям.

Близился вечер — ещё один вечер, когда мне и двум-трём старшекурсницам, погружённым в свои записи и расчёты, велят идти отдыхать. Библиотека закроется, и я отправлюсь в общежитие, нарочно делая крюк, чтобы пройти как можно ближе к корпусу академии художеств. Ловя далёкие голоса, доносящиеся оттуда, я буду пытаться разобрать голос Кристиана, и вдруг услышу его...

«Добрый вечер, Сара», — негромко скажет он, подойдя ближе.

Я улыбнусь, чуть склонив голову к плечу — я репетировала эту улыбку у зеркала над общими умывальниками, когда никто не видел — и скажу особым голосом, грудным и мягким (я тренировалась под шум воды в уборной, всё равно обо мне и так уже думали невесть что), итак, я скажу...

Тут я сообразила, что наяву слышу Кристиана. Он подсел за мой стол и теперь, подавшись ближе и улыбаясь, ждал, когда я его замечу.

Я дёрнулась, заморгала и сказала: «Добрый вечер!» мерзким голосом, похожим на скрипение стула. А Кристиан уже закрыл мою книгу, чтобы взглянуть на обложку. При этом он положил свою ладонь поверх моей.

— Тебе понравился Лифорд? — спросил он.

Понравился ли мне Лифорд? О, я была так горячо благодарна ему, что он жил, и написал эту пьесу, и прославился, и теперь мы проходили его, и наши с Кристианом руки могли встретиться на этой книге...

— Я обожаю Лифорда, — сказала я горячо и вполне искренне. И, вспомнив о своих тренировках, добавила томно: — У него замечательный слог, а какой неизбитый сюжет!

Вместо грудного голоса вышел бас. Я тут же ощутила себя дурой, каковой и являлась, и наверняка покраснела, потому что щёки больно закололо. Я попыталась отнять руку, но Кристиан не пускал. Он так смотрел и так улыбался, что я вконец перестала понимать, где нахожусь и что делаю.

— Как по мне, сюжет — ерунда, — сказал Кристиан. — Ну разве не глупо, что они осмелились только держаться за руки? Даже не попытались сбежать.

При этом он — ах! — он поглаживал пальцем тыльную сторону моей ладони. Ведь это наверняка что-то значило? Что-то очень... интимное. Если герои пьесы держались за руки именно так, чего им ещё не хватало для счастья?

Неужели я вправду ему нравлюсь? Но что же мне делать, что сказать? Мечтая о нашей встрече, я придумала столько великолепных, остроумных фраз, но все они сейчас не подходили к теме разговора.

— Я не дочитала, — созналась я. — Разве они не сбежали?

— Ты часто здесь бываешь? — спросил он вместо ответа и, слегка пожав мою руку напоследок, поднялся. — Увидимся завтра.

Он договаривал, глядя уже не на меня, а на кого-то за моим плечом. Обернувшись, я заметила, что в проходе стоит библиотекарша и следит за нами. До чего некстати! Я съёжилась, мечтая провалиться сквозь землю, и ждала, что нас отчитают, но обошлось.