Сара Фогбрайт в академии иллюзий

Глава 22. Победа, золото и дневник

Столпившись у двери, мы ждали. Шарлотта уже перестала стучать, а мне казалось, грохот ещё разносится. Не сразу я поняла, что это биение сердца отдаётся в ушах.

— Ишшо стукни! — потребовала Хильди. — Вона, свет-то наверху горит. Чё они там, глухие или ногами быстрее шевелить не могут?

В это время дверь как раз открылась. Заспанный Виктор в ночном колпаке оглядел нас с любопытством, расчёсывая пальцами спутанные бакенбарды. Несомненно, он хорошо расслышал последние слова.

Любой человек бы смутился в таких обстоятельствах, но не Хильди.

— Уши позаложило? — рявкнула она, притопнув ногой. — А ну, сознавайся, где мой батя!

Виктор лишь чуть приподнял брови, ожидая, видимо, ещё каких-то пояснений. Его взгляд остановился на мне.

— Сюда приходили трое мужчин, они искали нас, — произнесла я.

Виктор поднял брови ещё выше.

— Мы знаем точно, они всё ещё здесь, в особняке, — добавила Дита. — Что с ними сделали, отвечайте честно! Мы без них не уйдём.

Но Виктор лишь покачал головой, задумчиво почёсывая бакенбарды, и ответил:

— Вы ошибаетесь. С того времени, как мы вернулись домой, сюда никто не приходил, и вам бы тоже лучше уйти, пока...

— Должно быть, граф Камлингтон запретил вам говорить, — перебила я, направляя на него пистолет. — Тогда ничего другого не остаётся, простите. Мне неприятно угрожать вам веткой...

За моей спиной кто-то цокнул языком и прошипел: «О Первотворец, что ты несёшь?». Я не разобрала, кто это такой умный, Персиваль или Шарлотта. Вот сами бы и вели переговоры! Стараясь не обращать на них внимания, я твёрдо сказала Виктору:

— Вам некуда деваться. Отвечайте, где они, или я выстрелю!

— Чуть расслабьте указательный палец, — невозмутимо посоветовал Виктор. — Проходит сквозь иллюзию. Да, вот так хорошо... Я страшно напуган и готов рассказать всю правду, но к нам действительно никто не приходил.

— Ты лгёшь! — гневно воскликнула Хильди. — А ну, с дороги, мы сами туточки всё обыщем!

Она ткнула Виктора кулаком в колено и прорвалась в вестибюль. Её братья, вопя: «Так ему!.. Батя, ты где? Батя!», влетели следом. Двое несли трость на плечах, а третий, посередине, то и дело повисал на ней, поджимая ноги.

Виктор отступил на шаг, разведя руками, и мы поспешили войти.

— Простите, — сказала я ещё раз, — но наши друзья действительно здесь. Надеюсь, вы не лжёте, а просто не знаете. Мы их найдём, вот увидите!

Но шум, устроенный нами, услышал не только Виктор. От лестницы донеслись голоса, и в вестибюль, пошатываясь, вошёл граф Камлингтон, растрёпанный и неопрятный. Его лицо покраснело и отекло, волосы стояли дыбом, будто он то и дело взлохмачивал их рукой, а жилет был застёгнут всего на одну пуговицу, да и то криво.

— К-кого это... вы тут сбрлись искать? — поинтересовался граф, окинув нас мутным взглядом, и громко икнул.

За ним по пятам следовала миссис Харден, воздевая руки и причитая:

— Лесли!.. Осторожнее, ты упадёшь... Лесли, твои туфли!

Граф и правда спустился в одних носках.

— Умолкни, Э-энора! — раздражённо сказал он, глядя на нас, и, сложив пальцы щепотью, протёр глаза и проморгался. — У мня от твоего визга в глазах двоится!

Взгляд его перебежал с Диты на меня, потом на Хильди и Сэма, на Персиваля и Шарлотту — и, наконец, на тройняшек.

— Троится, — подытожил граф. — Виктор! Что... Что тут это, как его?.. Докладывай!

Он махнул рукой и едва устоял. На его удачу, Виктор подоспел и подхватил его под локоть, а миссис Харден поддержала с другой стороны. Теперь уж она сумела узнать свою дочь и прошипела, уставившись на Диту с неприязнью:

— Что вы устроили? Объясни!

— Я знаю, что папа здесь! — вскинув подбородок, воскликнула Дита. — Что вы с ним сделали?

— С чего ты взяла, что он здесь? — с ледяным удивлением спросила миссис Харден. — О, возможно, он и забирался сюда, как вор, и взял то, что ему не принадлежало, но затем ускользнул. Уж он постарался не попасться нам на глаза!

— Думаешь, я поверю тебе? С дороги, дайте нам обыскать дом!

В это время, шаркая тапками, со стороны кухни прибрела миссис Колин в наспех наброшенной шали и с отпечатком подушки на щеке. Она моргала заспанными глазками, причитая: «Что делается! Что делается!». От её суетливого бормотания, от вида её тревожного длинного лица меня пробрала досада. Небось она не спрашивала, что делается, когда нас запирали на чердаке!

—Нет, — отрезала миссис Харден. — Я не знаю, что вы надумали, но скажу, как будет: ты остаёшься здесь, а весь этот сброд покинет дом немедленно...

— Ну, довольно! — сердито воскликнула Хильди. — Мелюзга, огонь!

В следующий миг хлопнуло, и вестибюль заволокло дымом. Джейси, Джаспер и Джок заорали так, что у меня заложило уши.

— Хватай их, Виктор! — рявкнул граф. — Вяжи!

— Подайте голос! — воскликнула Дита.

Мы все заорали, и её крик взлетел над нашими:

— Resonare!

Наши вопли заметались в белом тумане. «Я здесь!» — слышала я собственный голос из другого конца вестибюля. «А я туточки! — кричала Хильди издалека, а в следующий миг смеялась рядом со мной и повторяла: — Туточки!». «Что, поймал?» — восклицал Сэм то дальше, то ближе.

Кто-то задел лампу, и она раскачивалась на цепи, скрипя. Серые тени носились вокруг, и я, не в силах понять, где свои, а где чужие, предпочла отойти к стене. Бесполезную теперь ветку я бросила на пол.

— Прорываемся к дальней комнате! — раздался голос Персиваля. — Карта, вспомните карту! Мимо лестницы!

— Эленора! — воскликнул заметно протрезвевший граф. — Вызови полицию, живо!

— Задержать её! — крикнул Персиваль. — Не дайте ей дойти до кабинета!

Как назло, я запуталась в этом тумане. Где я? В какой стороне лестница? Мой внутренний голос, который обычно давал дельные советы, теперь молчал. Я торопливым шагом двинулась вдоль стены, рассудив, что куда-то да выйду, и довольно скоро достигла края тумана.