Сбежавшая истинная генерала драконов

2 Ирмэн

(Месяц назад, в покоях императора Дхар Ариса)

– Я был с ней. Этой ночью, – признание прозвучало тихо и как-то обречённо.

Но император, разумеется, услышал.

Уставился на своего генерала, телохранителя и лучшего друга столь ошеломлённо, что пришлось добавить:

– Да, был с Кайей. Ты всё верно понял. И не надо на меня так смотреть!

– Прости! Я… – Арис покачал головой, – просто не замечал, что бы ты к ней… проявлял интерес.

– А я и не проявлял к ней интерес, – почти огрызнулся Ирмэн. Злился он, конечно, не на его величество, а на себя, но ярость, уже изорвав в клочья душу, так и просилась наружу. – Я её вообще не замечал до вчерашнего вечера. Даже имя не знал. Да, Арис, да! Я был слеп и глух! Дурак, каких мало. Не узнал собственную истинную. Просто не замечал её…

«Потому что всё это время сходил с ума по твоей жене. Не видел никого и ничего, кроме Лии!»

Нет, это Ирмэн добавил только в мыслях, вслух не произнёс. Пусть императору и было известно о его влюблённости, снова задевать эту болезненную и неприятную для них обоих тему сейчас не стоило. Хватит и всего прочего, что уже произошло.

– Не знаю, как такое возможно, но… – Ирмэн вздохнул, отвернулся в сторону, чтобы не видеть изумлённое лицо Ариса. – Я даже ночью ничего не понял. Когда мы…

Говорить о том, что произошло между ним и Кайей, оказалось невероятно трудно. Ирмэн чувствовал себя влюблённым юнцом, сорвавшим первый поцелуй с девичьих губ. Понимал, что это глупо, но никак не мог побороть необъяснимое смущение.

Казалось, что рассказывать кому-то о волшебной ночи с Кайей – святотатство. Это чудо единения и зародившейся любви должно было принадлежать только им двоим. А говорить о нём вслух – кощунство.

Но Арис был не кем-то там, а императором Дхариана и лучшим другом Ирмэна, и он ждал объяснений. Ждал терпеливо, весь день. И сейчас, когда на Агнесар опустились сумерки, избежать этого разговора уже никак не вышло.

Лия отлучилась на прогулку по дворцовому саду со своей подопечной Галией, по которой очень скучала теперь, когда девочка проходила обучение на севере в замке лода Алин. А Дхар Арис, воспользовавшись этим, позвал Ирмэна к себе и принялся расспрашивать о том, что же всё-таки произошло.

В открытые окна императорских покоев вместе с лёгким ветерком долетал шум с улицы: музыка, песни, радостные выкрики, далёкий людской гомон.

Столица нынче не торопилась уснуть. Агнесар праздновал победу. Да что там – сегодня ликовала вся империя Дхариан!

Лишь на сердце у Ирмэна было темно и стыло. Даже радость от осознания, что войне конец, не могла разогнать эту тьму.

Народ Дхариана торжествовал, чествовал своих героев: императора Дхар Ариса ди Агниас и всё его доблестное войско, загадочного северного лода Алин Рейнара, владевшего невероятной магией, и, конечно, бесстрашных генералов его величества.

Имя самого генерала Ринх Ирмэна звучало среди прочих чаще других. Ведь если бы не он, не было бы сегодня этой победы. Он спас императорскую чету, сам лишь чудом избежав смерти.

Об этом тоже сегодня болтали без умолку. Молва приукрашивала судьбоносные события дня, и они обрастали всё новыми невероятными подробностями. Собственно, в них действительно было много странного и необъяснимого.

Те, кто в это утро стоял на стенах Агнесара, ясно видели, как генерал Ринх был сражён, ранен серьёзно, скорее всего, смертельно. Но потом… потом оказалось, что он выжил.

Болтали, что излечила его какая-то никому не известная девица, излечила одним лишь прикосновением. Однако это казалось слишком уж неправдоподобным.

Скорее, можно было поверить, что героя удалось спасти лоду Мелиту, Главному императорскому лекарю. Его рядом с раненым генералом тоже видели.

Обо всех этих сплетнях Ирмэн уже знал, хотя большую часть сегодняшних празднеств в честь победы пропустил под благовидным предлогом – мол, ещё не оправился от страшной раны, нужно отлежаться. От своих обязанностей он, конечно, не отлынивал. Но при первой же возможности сбежал подальше ото всех.

За день успел наслушаться разного, ведь вместо того чтобы валяться в постели, метался по всему Агнесару. Бросался от одного городского портала к другому, от ворот к воротам, прошёлся, кажется, по всем дорожным дворам, с которых отправлялись экипажи в ближайшие поселения. Зная, что один везде не успеет, взял в помощь трёх верных гвардейцев, но и это не спасло.

Ирмэн отчаянно искал хоть какой-то след, хоть какую-то зацепку, ведь не могла же Кайя просто раствориться – кто-то должен был её видеть, запомнить. Не могла, ведь он кинулся за ней, едва немного пришёл в себя и смог держаться на ногах.

Не могла…

Но, именно так и случилось.

Всё его рвение не помогло, отчаянные попытки догнать, найти, вернуть – закончились крахом.

Ни стражи у городских ворот, ни служители у порталов, ни управляющие дорожными дворами не смогли вспомнить девицу, подходящую под описание Кайи.

Возможно, она нарочно постаралась сделать так, чтобы на неё не обратили внимание. Если Кайя хотела покинуть город незаметно, она вполне могла схитрить. Красота её была неброской, нежной – невысокая, хрупкая, светлые волосы, молочно-белая кожа. На востоке и в южных землях чаще встречались смуглые и темноволосые, но и такая внешность никого бы не удивила, не бросилась в глаза. Особенно, если волосы покрыть платком, изящную фигурку закутать в широкий плащ, а лицо опустить.

А если бы ей пришло в голову переодеться в мужскую одежду, Кайя и за мальчишку легко могла сойти. В этом случае отыскать её будет ещё сложнее.

Впрочем, зачем ей всё это делать? Зачем так поспешно сбегать, так тщательно прятаться?

Кайя ведь, скорее всего, была уверена, что Ирмэн её искать не станет. Зачем бы ему разыскивать по всему Агнесару девицу, с которой он лишь мимолётно развлёкся, скрасил ночь?

Она ведь, наверняка, именно так всё поняла – его неосторожные слова, неуместную сдержанность, даже некоторую холодность. Потому и сбежала, сбежала, не дожидаясь, пока он её выставит за дверь.