Сбежавшая истинная генерала драконов

9 Ирмэн

Терпения у Ирмэна хватило дней на десять.

Он честно старался выполнять обещание, данное императору: держать себя в руках, не срываться, не делать ничего безрассудного, не творить глупостей.

Старался.

Но выходило плохо.

Только один он знал, чего ему стоили все эти усилия – оставаться внешне спокойным и хладнокровным, когда душу выворачивало от боли и ярости на самого себя.

Да, исключительно на себя. Злиться на Кайю ему даже в голову не приходило. Ирмэн винил только себя, жалел, что упустил свою истинную, сам того не желая, ранил её нежное сердце. Но ни разу даже мысленно не упрекнул глупышку в том, что она решилась на побег.

Ещё сложнее было оставаться на месте, не покидать Агнесар, когда разрывало от нестерпимого желания отправиться немедленно сразу на все четыре стороны света.

Нет, без дела генерал в эти десять дней не сидел, иначе бы точно свихнулся от ожидания и безысходности. Он по-прежнему искал хоть какие-то следы Кайи, искал зацепки. Каждый день непременно посещал те места, где могла бы появиться беглянка. Лично опрашивал стражей у ворот, работников дорожных дворов и гостевых домов, торговцев на рынке, но пока всё было тщетно.

Люди Орхмана всё это время занимались тем же, но и они не достигли никаких успехов.

Звучало невероятно, но самая обычная девчонка смогла обхитрить всех и просто растворилась, растаяла бесследно. Прямо как в его снах.

А сны… О, эти сны! Они стали для Ирмэна и спасением, и кошмаром.

Спал генерал теперь далеко не каждую ночь, но стоило забыться хоть на несколько часов, как к нему приходила она.

Та их единственная ночь повторялась в его грёзах снова, и снова, и снова.

Сюжет сновидения немного менялся, обрастал новыми подробностями, но суть оставалась одной: Кайя приходила к Ирмэну, они начинали целоваться, потом оказывались в постели, и он любил свою девочку ненасытно и нежно – одновременно сходил с ума от наслаждения, и от предчувствия беды. Ведь даже там, во сне, Ирмэн не забывал, что скоро её потеряет.

Он пытался это предотвратить – поговорить с ней, объясниться, удержать, предупредить. Но на рассвете она неизменно исчезала. И всякий раз Ирмэн просыпался, задыхаясь от отчаяния и ощущения невосполнимой потери.

В одну из ночей он попытался расспросить Кайю о том, где она сейчас, но она лишь головой покачала и не призналась. В другую – умолял её вернуться в Агнесар, но снова ничего не добился.

Эти сны… порой Ирмэну казалось, что они доведут его до безумия – каждую ночь обретать свою любимую и терять снова. Да, это было невыносимо.

Но хорошенько поразмыслив об этом, генерал пришёл к выводу, что без них он сошёл бы с ума ещё быстрее. Вовсе не видеть свою истинную, ничего о ней не знать – это было хуже смерти.

От умопомешательства спасали будничные дела и обязанности, которые никто не отменял.

В Дхариан пришёл долгожданный мир. Благодарные подданные восхваляли своего императора, ведь именно его величество принёс всем окончательную победу. Даже большую часть заговорщиков удалось перетащить на свою сторону. Но это ещё не значило, что врагов у Дхар Ариса не осталось.

Ирмэн не забывал о своём долге – охранять жизнь и благополучие Владыки Дхариана, даже теперь, когда из простого телохранителя превратился в генерала, которому подчинялась личная гвардия императора. Особенно сейчас, когда со дня на день должна была состояться церемония провозглашения лоры Лияры императрицей Дхарина и Союзных Земель.

На празднике в честь этого события ожидалось множество гостей со всех краёв империи, и надлежало особенно тщательно следить за безопасностью и в стенах дворцах, и на улицах города.

Ещё и поэтому Ирмэн пока не решался окончательно покинуть столицу – раздав необходимые приказы, ежедневно отвлекался на поиски, но затем возвращался в свои покои, чтобы завтра продолжить снова.

Он искренне заботился о безопасности императора и его супруги, но причина его пребывания в Агнесаре, конечно, была не только в этом. Просто Ирмэн до сих пор не представлял, с чего начинать поиски Кайи, куда отправляться в первую очередь.

Увы, он ничего не знал о своей истинной.

Даже Лия, которая, вроде бы, дружила с беглянкой, ничем особо не смогла помочь.

Ирмэн, конечно, расспрашивал… И жадно ловил каждое слово, что срывалось с губ Лияры, но вовсе не так, как это было прежде. Его больше не волновала близость этой восхитительной женщины, и слушал он так внимательно лишь потому, что Лия говорила о ней, о его Кайе.

Удивительное дело, ещё совсем недавно, он изводился от невозможной любви к её величеству, но стоило обрести свою истинную любовь, и наваждение прошло, будто ничего и не было.

Зато о Кайе он готов был говорить и слушать вечно. Вот только Лия знала не так уж много о замкнутой, тихой девице.

Сирота. Родом из Зарая, откуда именно – неизвестно. Зато известно, что там у Кайи никого и ничего не осталось. Единственная её родственница погибла во время разрушения Кэтриана.

Вот и выходило, что Кайе некуда было уезжать из Агнесара. Никто нигде её не ждал.

И от этого Ирмэну становилось особенно страшно за любимую.

Где она сейчас? Кто с ней рядом? Найдутся ли добрые люди, которые помогут? Или его бедная девочка совсем одна?

Праздник в честь Её Императорского Величества Лияры Дхар Итрис стал для Ирмэна тем самым переломным моментом, когда он понял – всё хватит, больше ждать нет сил!

Нет, нет, ничего такого не случилось. Церемония прошла красиво, пышно, ярко.

Он дождался её окончания. От души поздравил её величество и самого императора.

А потом, улучив редкий момент, когда Лия и Арис не были окружены придворными вельможами, сообщил им, что, пока во дворце всё относительно тихо и спокойно, он намерен покинуть Агнесар и отправиться на поиски Кайи.

Завтра же.

– Но ты ведь даже не знаешь, куда она отправилась… – осторожно напомнил Арис.