Сбежавшая жена короля севера

Ⅰ Глава. - Луна.

(пять лет назад)

Мать позвала меня к себе, когда солнце уже начало клониться к закату. Ветер тянул за края полога, и внутри шатра пахло сушёной рыбой, шерстью и лекарственными травами. Она сидела на шкурах — ровная и строгая, как всегда.

— Эль, — сказала она, и её голос не дрогнул. — Я должна сказать тебе важное.

Я подошла ближе, села, обняла колени руками и уставилась на огонь в очаге. Пламя плясало и трещало, будто знало какой-то секрет, но не собиралось делиться им со мной.

— Ты уже взрослеешь, — продолжила мать. — И скоро всё изменится.

— Я и так взрослая, — буркнула я, надув щёки. — Я умею чистить рыбу, собирать ягоды, вязать сети. Разве этого мало?

Она посмотрела на меня так, что мне захотелось спрятаться под мех. В её взгляде не было ни улыбки, ни привычной мягкости — только тяжесть, будто за её словами скрывалось то, от чего не убежишь.

— Я не про это, — тихо, но отчётливо сказала мать. — Я говорю про время, когда ты станешь девушкой, способной продолжить род. Когда это произойдёт и у тебя пойдёт первая кровь, тебе придётся выйти замуж. Мы с твоим отцом подумали и заключили договор. Гор возьмёт тебя в жёны.

Я вскинула голову.

— Гор? — сердце ухнуло вниз, а потом рванулось вверх, словно птица, которой открыли клетку. — Тот самый Гор, о котором все говорят? Завоеватель?

— Да, — мать кивнула, и голос её остался ровным, без восторга и без страха. — Его люди уже передали слово.

Я замолчала. Огонь в очаге треснул, будто усмехнулся над моей глупой радостью.

Мне было четырнадцать. Всего четырнадцать. Я знала, что у нас девочек часто выдавали замуж и раньше. Знала истории, как тринадцатилетние рожали первенцев, а мальчики в пятнадцать уже считались мужьями. Но когда речь зашла обо мне — стало странно. Я ведь ещё… ребёнок. В душе я бегала по снегу с девчонками, дралась на палках и смеялась, падала в сугробы, каталась с горы, пока щёки не горели от мороза. А теперь… жена завоевателя? Ещё минуту назад уверенная в своей взрослости, я в одночасье стала ребёнком.

— Это слишком рано, — прошептала я.

— Пока да. Но стоит тебе стать девушкой. Тем более таков закон, — мать пожала плечами, будто говорила о чём-то обыденном, вроде рыбы в котле. — И такова его воля.

— Но я… я же ещё маленькая! — я сорвалась на крик, потом прикусила губу. — У меня даже косы не такие длинные, как у Инги были, когда её отдали!

Мать вздохнула и посмотрела на меня долгим, тяжёлым взглядом.

— Никто не спрашивает, Эль. Мы живём так веками. Мужчина выбирает — и девочка, став девушкой, становится женщиной. Ты должна быть послушной. Жена должна быть удобной мужу, иначе он возьмёт то, что ему нужно, силой.

Слова её будто обожгли изнутри. Я не сразу нашлась, что ответить.

— Но… это же Гор. Завоеватель, — пробормотала я, и сердце заколотилось быстрее. — Он сильный, смелый и благородный. Его боятся. Все говорят, что он может разогнать армию одним ударом. Что его меч рубит людей, как…

Мать скривилась.

— Слухи делают мужчин больше, чем они есть. Не верь всему, что шепчут у костра. Чтобы муж был благороден, он должен быть доволен. А чтобы он был доволен, тебе надо быть послушной.

Я насупила брови. Не люблю, когда мне указывают, что надо делать. Мама это знала.

— Если хочешь знать… — она склонилась ко мне, словно собиралась поведать великую тайну. — Он сам выбрал тебя.

Ну какой девушке не польстит, что из всех в стойбище выбрали её?! Я уставилась на свои руки. Узкие, жилистые, с ободранными костяшками. Они ещё не выглядели как руки женщины. Но сердце билось так, будто во мне просыпалось что-то новое — тяжёлое и сладкое.

Гор сам выбрал меня. Меня! Будет ли кто-то ещё в стойбище счастливее? Во мне зарождалась гордость. А вместе с гордостью в груди разливался страх.

Вдруг я не справлюсь? Не понравлюсь ему? А вдруг я окажусь не такой, как ему нужно? Вот у Инги были красивые каштановые волосы и лисий разрез глаз. А у меня — рыжая копна непослушных волос, жёлтые глаза, маленький рост и веснушки на носу.

Я подняла глаза на мать:

— А если я скажу «нет»?

Она качнула головой:

— Тогда у тебя не спросят.

Я вышла из шатра, прижала мех к груди и глубоко вдохнула холодный воздух. Ветер пах снегом, дымом костров и жирным мясом, которое жарили для встречающих.

В голове роились мысли. Сомнения жгли: разве это правильно — быть женой, когда ещё не выросла? Но тут же поднималась гордость: все девочки стойбища будут завидовать. Я стану женой сильнейшего мужчины Севера.

Я шла по тропе между шатрами, укутываясь в мех сильнее и стараясь представить его лицо. Высокий, наверное. Сильный, с мечом, который рубит врагов, будто былинки. У него власть, и его боятся. Если он выбрал меня — значит, я особенная.

И в этот момент стойбище ожило.

Сначала я услышала лай собак — громкий, рвущий воздух. Потом гулкие шаги, звон металла. Женщины бросились наружу, поднимая пологи и выкрикивая имена. Кто-то засмеялся, кто-то заплакал от облегчения.

Вернулись мужчины. Их было много — уставших, в мехах, с оружием за плечами. Лёд под сапогами трещал, и каждый шаг звучал как удар сердца. Их плечи были в крови и копоти, но лица горели — живые, довольные добычей.