Сбежавшая жена короля севера

(два с половиной года назад)

Я шла к костру, где обычно сидел Туро. У него был свой порядок: нож — всегда слева от ладони, миска — чуть ближе к огню, чтобы не застыла кровь, а справа — пучок веток для поддува. Он терпеть не мог суеты и чужих советов; я тоже. Наверное, поэтому мы и могли говорить по душам, когда не ругались, конечно же. Правда, с тех пор как он вытащил меня из воды, драка была всего один раз. И лишь потому, что я не знала, кто именно меня спас.

Сегодня он разделывал молодого оленя. Шкура уже снята и лежала рядом мягким, тяжёлым валом; под ней — тугая красная поверхность, где белели прожилки жира, словно крошечные реки под прозрачным льдом. Пар поднимался тонкими столбиками, и казалось, будто туша дышит сама — медленно и тяжело. Туро работал не спеша: лезвие шло по мышцам почти ласково, как рука по шерсти.

Я остановилась рядом, чуть сдвинув сапогом снег. Всегда любила наблюдать за тем, как орудуют мужчины. Туро же был в этом безумно хорош. И это несмотря на тот факт, что мясо он всё так же не ел.

— Опять уставилась, как на чудо, — сказал он, не поднимая глаз. Голос у него был уже не мальчишеский, но и не взрослый — тот странный, смешанный тембр, где упрямство цепляется за заботу, а забота прячется за насмешкой.

— Я смотрю, как ты нож держишь, — ответила я. — У тебя рука не дрожит даже на холоде. Это хорошо.

— Хорошо — это когда голова не дрожит, — он поддел жилу и, подцепив её, снял длинной тонкой лентой. — А у тебя, похоже, она пляшет от одной мысли.

— От какой же? — я наклонила голову, будто заранее знала ответ.

— Выйти замуж за Гора, — произнёс он без всякой выразительности, словно говорил: снег белый, дым горчит, Эль опять во сне бредит.

Я пожала плечами, как будто разговор о моей будущей судьбе — пустяк.

— Ты считаешь меня глупой?

— Я считаю тебя смелой не там, где нужно, — он перехватил клинок, прижал большим пальцем хребет лезвия, чтобы рез был глубже.

— О, смотри-ка, заговорил как старейшина, — я фыркнула. — Сколько тебе вчера стукнуло? Двенадцать?

Он усмехнулся уголком губ: у Туро получались взрослые усмешки — короткие, как ножевой взмах.

— Мне было четырнадцать, когда я смотрел, как догорают наши шатры, — сказал он, не глядя. — И когда вытащил из снега младшего брата своего друга — на руках, а руки уже не чувствуют пальцев… Вот тогда я тоже думал, что смелый. Только смелостью огонь не тушится.

Я замерла. Его слова, как ледяная вода, пробежали по спине. Он никогда не рассказывал, что с ними произошло.

Нет, я знала, что они были одним из тех стойбищ, на которых развернулась война с одной из соседних стран, и их уничтожили. Дети по старой традиции переходили в стойбище победивших или, как в случае Туро, защитивших. Так он попал к нам. Но что было до этого?..

— Но ты выжил, — тихо сказала я, не подобрав слова сострадания. — Значит, всё-таки смелость была.

Он взглянул на меня быстро, остро, и снова уткнулся в тушу.

— Это не смелость, Эль. Это просто жизнь.

Я стиснула губы.

— А если бы тогда рядом был Гор? — спросила я упрямо. — Он бы легко справился. У него меч сильнее твоей смелости.

Туро резко поднял голову.

— Ты дура, — сказал он тихо, но в голосе дрогнула ярость. — Ты не понимаешь, что сила меча — ничто, если у тебя забрали всё.

Я вспыхнула.

— А ты не понимаешь, что значит быть выбранной им! Все девочки стойбища будут завидовать мне!

Он вытер клинок о снег и отбросил тушу в сторону.

— Пусть завидуют. Только это зависть к петле, которая затянется у тебя на шее.

Я хотела крикнуть, но слова застряли. Он отвернулся, словно разговор окончен. Но стоило мне встать, как он добавил:

— И ты понимаешь это. Иначе не скрывала бы, что уже давно не девочка.

Моё сердце замерло в груди. d7tYxwQp промокод "Крылья мести"