Сбежавшая жена короля севера

Ⅳ Глава – Солнце.

Новый дом.

Мы добрались к его землям на третий день. Сегодня наш брак станет настоящим. Я ожидала увидеть укреплённый город или хотя бы поселение, шумное и живое. Вместо этого за холмом открылось стойбище, вытянутое вдоль скованной льдом реки. Шатры и деревянные постройки, чёрные от копоти, теснились так близко, что дым из очагов смешивался и клубился над ними густым туманом.

Люди, завидев нас, замерли. Никто не кричал, не улыбался — только молча провожал нас взглядом. В этих взглядах было всё: и страх, и почтение, и скрытая ненависть.

— Они всегда такие приветливые? — пробормотала я, наклонившись к провожатому, который ехал позади.

— Они живут с Гором, — коротко ответил он, и в его голосе я уловила предупреждение.

Гор соскочил с коня, не дожидаясь, пока кто-то подойдёт. Его люди тут же начали разгружать сани. Медведя, которого он подстрелил по дороге, увели в сторону, и я услышала, как он яростно зарычал, упираясь лапами в снег. Гор обернулся ко мне:

— Пойдём.

Я шагнула за ним. Снег под ногами был смешан с грязью и замёрзшей кровью — старой, чёрной, въевшейся в землю. Это я заметила не сразу, но когда поняла, сердце на миг сбилось с ритма.

Его шатёр стоял в центре. Он был выше и шире остальных, крыт толстыми шкурами, а у входа висели черепа животных. Один из них — медвежий — с расколотой клыкастой пастью.

Внутри было тепло, но от тепла становилось только тяжелее дышать. Пахло дымом, железом и чем-то резким, от чего першило в горле. Гор снял меховой плащ и бросил его на лавку.

— Здесь ты будешь жить, — сказал он просто, будто речь шла о клетке для пса.

— Одна? — спросила я, всматриваясь в его лицо.

Он усмехнулся:

— А ты хотела делить шатёр с кем-то ещё?

Я опустила взгляд. Мои родители всегда жили в одном шатре. В груди снова зашевелилось то чувство, которое я впервые ощутила в пути: не восторг, не восхищение, а осторожный, тихий страх.

В моих фантазиях Гор растирает передо мной шкуры, целует при встрече и обнимает по ночам. Так было написано в книге, которую я тайком читала в детстве по ночам — всего одна книга, но я знала её наизусть. Я верила, что в реальной жизни всё будет похоже. Как же я ошибалась. Настоящая жизнь оказалась совсем иной.

Женщина, помогавшая заносить мои вещи, задержалась на мгновение, бросила на меня быстрый взгляд и тихо шепнула:

— Запомни, красавица… тут лучше молчать, чем говорить лишнее.

Я не успела ответить: она ушла, и я осталась одна в чужом шатре.

Ночь опустилась быстро. За толстыми шкурами шатра не слышно было ветра, но я знала — там, снаружи, метёт, и мороз ломает ветки. Здесь же было жарко, даже слишком. Тепло от большого очага смешивалось с тяжёлым запахом дыма и меха.

Я сидела на краю широкой постели, застеленной шкурами, и следила, как Гор снимает с себя остатки доспехов. Металл звенел глухо, падал на ковры. Он двигался медленно, уверенно, словно каждый жест принадлежал хозяину, который ни перед кем не обязан торопиться.

— Ты слишком тихая, — вдруг сказал он, не поднимая на меня глаз.

— А что мне говорить? — спросила я осторожно. Голос прозвучал чужим даже для меня.

Он усмехнулся, обернувшись.

— Всё, что думаешь. Если осмелишься.

Его взгляд был тяжёлым, как обух. Я поняла, что в нём нет любопытства — только проверка. Он словно искал трещину, в которую можно вбить клин.

Я встала, чтобы пройти к кувшину с водой, но он оказался рядом быстрее, чем я ожидала. Схватил за запястье. Его рука была горячей, и я на миг потеряла дыхание.

— Запомни, Эль, — произнёс он тихо, — я не люблю, когда от меня отворачиваются.

Я встретила его взгляд. Внутри всё сжалось. Хотела сказать, что я не вещь, не добыча, но слова застряли в горле. На секунду мне показалось, что он слышит даже моё молчание. В этот момент он отпустил меня и прошёл к очагу, будто между нами ничего не произошло.

Я легла на край постели, спиной к нему. Сквозь полусон слышала, как он двигается, как глухо оседает мех, как его шаги приближаются. На миг тьма сгустилась — он наклонился надо мной. Я почувствовала его дыхание у самого уха и осторожно коснулась его груди ладонью, пытаясь отодвинуть его. Но становилось только страшнее: он не отступал.

И тогда Гор резко ударил меня по руке. Боль полоснула кожу, и я вскинула глаза.

— Мне не говорят «нет», — прорычал он. — Вбей это в свою миленькую головку, если хочешь, чтобы она осталась на плечах.

Я сжала губы, чтобы не закричать. Глаза жгли слёзы, но я их не выпустила. Внутри всё переворачивалось: стыд, обида, гнев и бессилие. Я впервые по-настоящему поняла — книга лгала. Здесь не было ни нежности, ни тепла. Только власть. Только он.

Он наклонился ниже, так близко, что я слышала, как бьётся его сердце — медленно, размеренно, как у хищника, который не торопится.

— С этого дня ты моя, — прошептал Гор. — До последнего дыхания.

Его ладонь легла мне на горло. Не сильно, не сдавливая — но так, что я поняла: он показывает, что может. В любую секунду.