Сбежавшая жена короля севера

Старый друг.

Старый друг.

Я проснулась от резкой боли в боку. Сначала не поняла, где нахожусь — только тёплый полумрак, запах дыма и меха, тяжесть шкур. Но потом память вернулась, и по спине пробежал холод, несмотря на жар в шатре.

Вчера я сказала ему «нет». Сказала прямо, глядя в глаза. Думала, он рассмеётся, обозвёт глупой девчонкой или просто уйдёт в другой шатёр. Но Гор не ушёл.

Я не помню каждое слово, только своё беспомощное:

— Я не хочу…

Оно растворилось в тишине, не оставив следа. Он слушал меня так, будто я говорю о чём-то несущественном — как о погоде или выборе ужина. А потом — просто сделал, как хотел.

Я отвела взгляд и сжала зубы, чтобы не выдать ни звука. Но слёзы всё равно обожгли щёки, пропитали мех под лицом. Я не сопротивлялась — знала, что всё бесполезно. Сопротивление только раззадоривает таких, как он.

Теперь его не было рядом. Лишь глубокая вмятина на шкурах и тяжёлый запах, который невозможно выветрить. Я подтянула колени к груди и обхватила их руками, пытаясь стать меньше, спрятаться от собственного тела, которое больше мне не принадлежало.

Снаружи кто-то кричал, гремела посуда, гавкали собаки. Жизнь шла, как будто ничего не произошло. А внутри меня всё застыло, превратилось в холодную, неподвижную пустоту.

Я не вещь, — повторяла я про себя, как заклинание. — Я не его.

Но вчера он показал, что думает иначе.

Утро встретило меня ярким, режущим светом и ледяным воздухом. Я накинула на плечи мех, но холод пробирал всё равно, будто пытался стереть с меня остатки ночи.

У выхода из шатра стояли двое воинов Гора. Один мельком взглянул на меня, и его губы чуть дрогнули в улыбке, но это была не тёплая улыбка — скорее усмешка человека, который знает больше, чем говорит.

— Не спится? — протянул он, медленно оглядывая меня.

— Спалось, пока вы не заговорили, — ответила я резко. Они не увидят моей слабости.

Второй даже не моргнул. Стоял, сложив руки на груди, и смотрел прямо, не мигая. Взгляд был такой, будто он проверял, дойду ли я сама или упаду в снег.

Я шагнула в центр стойбища. Люди уже занимались делами: женщины чистили рыбу, кто-то рубил дрова, дети носились между шатрами. Но как только я прошла, движения замедлились. Взгляды поднимались на меня, скользили по лицу, по плечам… и тут же отводились.

Я чувствовала их взгляды — тяжёлые, колючие, липкие. В них не было ни капли сочувствия. Лишь молчаливое признание того, что произошло. Здесь никто не удивлялся, когда мужчина брал то, что хотел.

— Новая жена, — услышала я женский шёпот, проходя мимо двух старух.

— Долго не продержится, — отозвалась другая.

Я не обернулась. Шла прямо, стараясь держать спину ровно, даже когда внутри всё было сжато в тугой, болезненный комок.

У реки я присела на корточки, зачерпнула ледяную воду ладонями. Она обожгла кожу, но я продолжала умываться, пока пальцы не онемели. Хотелось стереть с себя всё — его руки, его запах, память о его взгляде.

— Замёрзнешь, — раздался за спиной тихий голос.

Я резко обернулась. Туро стоял в паре шагов, сжимая в руках меховой воротник. Его глаза были мрачными. Мне уже исполнилось восемнадцать. В таком возрасте в наших землях уже имели по два-три ребёнка. То, что я оставалась девушкой — чудо.

— Туро? Что ты здесь делаешь?

— Решил проведать тебя, до того как вы отправитесь в поход. Ты как?

— Гор… сделал меня женой, — прошептала я. Единственному человеку, с которым всегда могла говорить по душам, несмотря на все наши разногласия. — Сделал женщиной. И показал, что такое несчастье.

Туро молчал. А потом шагнул ближе и обнял. Осторожно, так, будто я могла разбиться от прикосновения. Его руки были крепкими, но в них не было ни жадности, ни насмешки.

— Ты всегда можешь на меня рассчитывать, — сказал он тихо. — Если случится беда — иди ко мне. Я защищу тебя. Даже если придётся отдать жизнь. Просто иди на восток.

Я всхлипнула и уткнулась лицом в его плечо. Но через миг он отстранился и отошёл, будто боялся, что его слова кто-то услышит.

— Запомни, — бросил он уже на расстоянии. — Я сказал это один раз. Больше повторять не буду.

И ушёл.

А я осталась у реки, глядя в серую воду. Она текла, словно ничего не произошло. Но с тех пор он следовал за нами по пятам и порой появлялся возле меня — просто узнать, как дела, и напомнить, что он рядом. Чуть-чуть восточнее.