Сбежавшая жена. Вторая жизнь попаданки

22

- Где это тебя носит, Джонас!? – оглушил нас возмущением бойкий женский голос.

- Так мы того… у законника были, - Джонас разом оробел.

Ого, видно деловая у Джонаса сестричка. Вот только мне из-за широкого плеча Джонаса все никак не удавалось ее рассмотреть. А он еще застыл как истукан в проходе и мнется как школьник.

- Зачем тебе к законнику? Таверну продал? Надеюсь, не продешевил? – еще выше взвился голос.

И тут я поняла, что ситуацию нужно брать в свои руки.

Протиснулась и предстала перед заинтересованным взором невысокой пухленькой женщины. Такой мягкой и уютной на вид, что не подумаешь, что она может обладать таким твердым и суровым голосом.

- Здравствуйте, я Аля. Мне теперь принадлежит половина таверны, - обозначила я свое право находиться здесь и улыбнулась как можно приветливей.

- Дочка Томасина, - проблеял за моей спиной Джонас.

- Ага, ясно. Значит, дочь этого… - женщина подняла глаза наверх.

Все понятно. Томас наверху притаился. Не удивлюсь, если забаррикадировался в комнате. Но пусть они отношения между собой выясняют сами, меня же тревожит состояние Силь.

- У меня болеет дочь. Я должна пойти к ней, а после мы поговорим, - сказала уже без тени улыбки.

- Дочь? Я не знала, что здесь ребенок. Что с ней? Она с кем… с этим? – в голосе женщины прорезалось возмущение. Похоже Томасу она совсем не доверяет.

- Уверена, она в надежных руках.

Мы скрестились взглядами. Но сейчас мне точно не до словесной дуэли. Скинула плащ и быстро сполоснула руки в рукомойнике. Не обращая ни на кого внимание, поднялась наверх. Женщина последовала за мной.

Дернулась. Дверь была закрыта изнутри.

- Томас, это я. Открой, - проговорила строго.

- Ты одна? – раздался его приглушенный голос. Я оглянулась. Женщина стояла за моей спиной и на мой немой вопрос лишь пожала плечами.

- Если хотите, я уйду. Но если болеет ребенок, то могу помочь, - поджала она губы.

- Томас, я не одна. Можешь сразу уйти, просто дай нам увидеть Силь…

Томас завозился, отодвигая щеколду. Как только дверь открылась, отошел к окну и встал с независимым видом, скрестив на груди руки.

- Как Силь? – тут же спросила я, подбегая к кровати. Девочка лежала, укутанная одеялом. Так, что только один нос торчал.

- Спит. Я ее пытался накормить, но она ни крошки не съела. Только отвар пила.

- Что ж ты мне не сказал, дурень, что в доме больной ребенок? – зашипела сестра Джонаса. К своему стыду, я даже не знала, как ее зовут.

Она отодвинула меня плечом и склонилась над Сильвией. Положила руку ей на лоб.

- Ты мне чуть глаза не выцарапала, когда увидела. Рта не давала раскрыть, - ощетинился Томас.

- Жаль, что не достала до твоих бесстыжих глаз. Что ж ты, дурень, так ребенка накутал. В комнате натоплено, так ты ее одеялом по самый нос укрыл. Совсем жару нагнал. И как только дочь сумел вырастить!

- Ей же холодно. Пощупай. Руки и ноги ледяные.

Мне это совсем не понравилось. По опыту знала, что при сильной лихорадке коченеют руки и ноги.

Взяла Силь за ручку. И правда холодная, а само тело пылает жаром.

Сильвия завозилась и закапризничала. Надсадно закашляла. Сжала мою руку и отказалась отпускать.

- Я здесь, моя девочка, - заворковала я, убирая слипшиеся волосики с ее лица. Попросила - Томас, принеси еще настоя с медом.

Тот только и ждал повод улизнуть.

- Стой, дурень! – гаркнула сестра Джонаса, - принеси чуть теплую воду. И еще чистую тряпку. Хотя кого я прошу… пойдем, поможешь. А ты, Аля, пока раздень свою дочку. Скинь одеяло, чтобы ей не так жарко было, - распорядилась женщина.

Я спустила одеяло пониже и успокаивающе погладила Силь по плечам. Сестра Джонаса так уверенно держалась, что я готова была довериться ей. Видно, она знает, что делает.

Сестра Джонаса вернулась, держа в руках светлую тряпицу. Следом семенил Томас, с чашкой в руках. Женщина присела на край кровати и окунула тряпицу в чашку.

- Давай моя хорошая. Протяни тетке Мари ручку, я ее поглажу. Вот увидишь, сразу полегчает, - ласково заговорила женщина.

Силь посмотрела на меня, и я кивнула головой.

Мари, как я поняла по разговору, звали сестру Джонаса, провела тряпицей сначала по одной, потом по другой ручке Силь. Обтерла шею и подмышки.

- Ну как? Лучше стало? Совсем тебя твой дед заморил. А тетка Мари сейчас еще вкусный чаек заварит, выпьешь и сразу пропотеешь, - мурлыкала Мари. Силь смотрела на нее во все глаза и безропотно подставляла ручку или ножку.

После обтирания, Мари смочила и отжала тряпочку. Положила Силь на лобик. Посмотрела на меня.

- Запомнила? Как почувствуешь, что жар усиливается, сделаешь тоже самое.

Я кивнула. Была безмерно благодарна этой маленькой, но бойкой женщине. Сестра Джонаса с каждым мгновением мне нравилась все больше и больше.