Сбой в системе

Пролог

ПРОЛОГ

День, который поменял всё

Даниэля разбудил запах масляной краски — въевшийся в кожу, в подушку, в саму тишину мастерской. Вчера он снова работал до трёх. Теперь на столе засохшие кисти, на полу — следы акрила, на мольберте — недописанный осенний пейзаж. Холст ещё сырой, краска блестит.

Даниэль провёл пальцем по мазку — не взялся. Хорошо.

Он сполз с дивана, прошлёпал босиком на кухню. Кофе сварил машинально, глядя в окно. Окно выходило во двор-колодец: мусорные баки, тощая рябина, бетон. Раньше его это угнетало. Теперь — нет. Теперь у него были деньги за две проданные картины, и, главное, была Софья.

Кофе получился горьким, как всегда. На заднем плане работало радио. Сначала музыка, потом короткие новости. Диктор говорил бодро, но на третьей фразе его голос споткнулся.

«…по неподтверждённым данным, этой ночью в трёх районах города зафиксированы перебои с электричеством. В соцсетях пользователи сообщают о странных звуках — свист, скрежет, вой. Комментаторы связывают это с выходом из строя подстанции, однако…»

Даниэль не дослушал. Выключил радио, допил кофе, сунул в рюкзак скетчбук. Осень за окном была прозрачной, ветреной — как раз для набросков в парке.

Зазвонил телефон.

— Привет, Миша.

— Здоров. Ты сегодня свободен? — голос Михаила звучал необычно. Слишком ровно.

— Да, собирался в парк.

— Встретимся, — сказал Михаил и отключился. Без обычного «ок, пока».

Даниэль замер на секунду, потом пожал плечами и вышел.

Парк встретил его мокрыми скамейками и криками ворон. Михаил уже сидел на месте, у лестницы к фонтану. Руки в карманах, взгляд — в землю. Рядом с ним на скамейке лежал пластиковый пакет с чем-то тяжёлым и тёмным.

— Привет, — сказал Даниэль, присаживаясь. — Что случилось? У тебя вид…

— Всё нормально, — перебил Михаил. — Просто хотел отдать. Деньги за картины забыл в прошлый раз. И… ещё кое-что.

Он вытащил из пакета не конверт, а старую, мятую фотографию. И сунул её Даниэлю.

На снимке: трое. Виталий — молодой, с чёрными волосами; рядом с ним женщина с близняшками на руках. И третий мужчина. Точно такой же, как Виталий. Близнец. Но его глаза смотрели с фотографии так, будто он видел того, кто берёт её в руки. Пустые. Белые. Слишком злые для семейного портрета.

— Откуда это у тебя? — спросил Даниэль.

— Нашёл. Вчера у себя в подъезде. Кто-то подсунул под дверь, — Михаил глядел в сторону. — Я не знаю, что это значит, Дань. Но мне кажется… ты должен быть осторожен.

Он встал.

— Ладно, мне пора. Свадьбу не отменять. Извини, если… — он не закончил. Просто ушёл, оставив пакет на скамейке.

Даниэль остался сидеть, глядя на фотографию. Ветер шевелил её уголки. Он перевернул снимок. На обороте была надпись, сделанная аккуратным, каллиграфическим почерком: «Дмитрий. Проект Прометей. Год первый. Ещё не знает, кем станет».

Он не пошёл домой. Сначала хотел позвонить Софье — но потом передумал. Взял такси и поехал к ней, в бывший промышленный район.

Мастерская Софьи встретила его запахом паяльной кислоты и озона. Она возилась за ширмой из листового металла — оттуда доносилось тихое, ровное гудение.

— Привет, — сказал Даниэль. — Ты свободна?

— Минуту.

Ширма отодвинулась. Софья стояла в промасленной робе, с паяльником в руке. Щёки в чёрных разводах, глаза сияют. А за её спиной, сложившись в углу, будто большая дикая кошка, замер Волк.

Робот был почти готов. Чёрные полимерные пластины, мягкое голубое свечение в груди, антенны-уши настороженно повёрнуты в сторону Даниэля. Но сегодня в его облике было что-то новое. Сенсоры, обычно тусклые в режиме ожидания, сейчас слабо пульсировали — в такт дыханию Софьи.

— Смотри, — Софья щёлкнула пультом. — Он меня слышит. Понимает команды. Только… — она запнулась. — Я не знаю, насколько это безопасно на самом деле.

— Что значит «не знаешь»?

Она не ответила. Выключила паяльник, вытерла руки.

— Ты пришёл не просто так, — сказала она. — Показывай.

Даниэль протянул фотографию. Софья взяла её, посмотрела — и побелела.

— Откуда?

— Подсунули Михаилу. Это твой отец?

— Да. Это мой отец Виталий. — Она ткнула пальцем в близнеца. — А это… Дмитрий. Его брат. Он пропал двадцать лет назад. В лаборатории. Сказали — несчастный случай. Отец никогда не говорил о нём. Вообще.

— Проект «Прометей». Это что-то значит для тебя?

Софья молчала долго. Потом убрала фотографию в ящик стола, повернулась к Волку.

— Значит, что он всё-таки вернулся. Или никогда не уходил.

Даниэль хотел спросить, что это значит, но в этот момент Волк дёрнул головой. Его сенсоры на мгновение вспыхнули алым — и снова стали голубыми. Пульсация участилась.

— Он просто калибруется, — сказала Софья слишком быстро.

Но Даниэль заметил, как её пальцы дрожат, когда она погладила холодный корпус робота.

— Софи, что ты на самом деле собрала?

Она не ответила. Подошла к терминалу, вывела на экран лог. Даниэль успел прочитать только одну строку, прежде чем она захлопнула крышку ноутбука:

ДОСТУП ИЗ ВНЕШНЕЙ СЕТИ. ИСТОЧНИК: НЕИЗВЕСТЕН. ПСИ-ИНДЕКС: ЗАКРИТИЧЕСКИЙ.

— Это диагностика, — сказала она. — Иди спать.

Он не стал спорить. Но ночью, когда Софья уснула, свернувшись калачиком на краю кровати, Даниэль спустился вниз. Волк стоял на прежнем месте, но теперь его голова была повёрнута к выходу. К двери. Будто он знал, что кто-то придёт.

Даниэль присел на корточки перед роботом.

— Ты понимаешь, что происходит? — спросил он шёпотом.

Сенсоры Волка моргнули. Один раз. Даниэль не знал, был ли это ответ или случайность.

Он достал телефон — сети не было. Тогда он вышел на улицу.

В городе стояла тишина. Подозрительная, неестественная. Не гудели машины, не работали светофоры на перекрёстке. Всё замерло. И в этой тишине, где-то с северо-востока, со стороны промзоны, послышался низкий, тягучий вой. Не сирена. Не животное. Что-то между скрежетом металла и человеческим стоном.