Семь секретов мастера Ломастера

Глава 8 – Свои и чужие потёмки.

Жизнь – азартная игра, и даже самый осторожный и крепко стоящий на ногах человек ходит по канату обстоятельств, и даже самая легкая вибрация может его сбросить. Мы живем себе, чувствуем себя в безопасности, думаем, будто мы кое-что значим в мире, и вдруг –фьють, и мы ничто.
(С) Уинстон Грэхем. «Штормовая волна».

_________________

Когда в доме Ломастеров осталось лишь трое субъектов из пяти присутствовавших, Элисса со вздохом собрала обломки разбитой статуэтки с пола, перенесла на стол. Сложила, проверяя, все ли части на месте и не закатилась ли какая под тумбу или кровать. Как оказалось – у статуэтки мужчины, сидящего в кресле с книгой и пледом на коленях, больше всего пострадало именно кресло: белый материал спинки разломился на шесть неровных частей, трещина пошла по краю пледа, немного пострадали плечо и нос. Женщина аккуратно переложила все обломки в передник и унесла в свою комнату, где достала из комода отрез ткани и увязала их в узелок.

А занимающая центр столешницы статуэтка в виде обнявшихся и смотрящих вдаль мужчины и женщины будто бы беззвучно укоряла хозяйку за своего повреждённого собрата.

Оставив узелок на комоде, женщина спустилась к мастерской, постучала в дверь, толкнула, подвигала ручку. Но сама дверь ей не открывалась, а из-за двери - не отзывались.

- Ох, неспокойно мне, - отошла Элисса, - Зачем даже от меня дверь изнутри запер... Неужели так всю ночь в мастерской и просидит? Уж не из-за вчерашнего ли проходимца?

Женщина сжала кулачки.

- Ух, я бы его!

… И тишину циркового жилого корпуса огласило громкое «Ик!»

Дакир Алабас в собственных апартаментах из нескольких комнат, объединённых коридором и прихожей, с наслаждением скинул обувь, расстегнул пуговицы пиджака… и вновь икнул, но уже чуть тише.

- Ловок я всё-таки. Ик! Как же вовремя вспомнился мне эпизод из старой пьесы. Тот, что про амбар и полночь. Ах, Элисса, или как там её... Ик!... Бывают же совпадения, как по написанному всё прошло. Чуть ли не из слова в слово по пьесе. Вот умора! Ик! Теперь и от Мастера тройная оплата, и от его конкурентов... Ик!... приятный  довесок.

Мужчина подошел к тумбе, проверил графин, но тот был пуст. Не из рукомойника же пить. Пришлось брать фонарь и спускаться в общую столовую, нарушая иканием тишину коридора. Одна из боковых дверей по пути робко приоткрылась.

- Эй, кто-нибудь, воды принесите, а? – распорядился управляющий не терпящим возражений голосом. И через пару-тройку секунд в коридор вышла танцовщица со стаканом на подносе. Дакир всмотрелся – ах нет, не на подносе, на старом плоском диске для жонглирования.

- Пожалуйста. Вода. Как просили. – Боннита подавила начавшийся было зевок.

Управляющий подхватит стакан, жадно выпил.

- Ик! А что как медленно? Можно бы и порасторопнее.

- Простите, так получилось, – девушка добавила раскаяния в голосе.

Дакир вернул стакан, пошарил в карманах. Монеты нужного номинала он прекрасно умел различать на ощупь. На поднос опустилась искомая денежка.

- Это на цветы.

- Цветы? Мне? – приятно удивилась Боннита.

- Нет, конечно. Закажите букет, отправьте в дом Ломастеров. Записочку к нему ещё "За волшебную ночь", без подписи. Элисса наверняка-а-а обрадуется!

- Хорошо, с утра сделаю в лучшем виде, господин Дакир.

Не прощаясь, мужчина отправился к себе, а танцовщица зябко подёрнула плечами.

«Зараза. Надо было хоть яду, что ли, подсыпать» - ругнулась она мысленно.

Боннита не раз пыталась снискать милость начальства, но отчего-то у неё это всё никак не получалось. И потому стремление услужить и возвыситься постепенно начало перерастать в желание насолить.

До комнаты Мии звуки их разговора не доносились, слишком далеко, но девушка всё равно не могла уснуть. Она то ворочалась под одеялом с боку на бок, то замирала неподвижно, всматриваясь в темноту по углам, перебирая и самые яркие, и более тусклые обрывки воспоминаний.

- Просто знай, кроме родителей и, быть может, нескольких близких друзей, по существу ты никому не нужна. Извлечь пользу для себя за счёт кого-то – это так характерно для любых разумных существ в нашем мире. И, наверняка, во всех других мирах тоже. Для нас с мамой ты –  прекрасная принцесса, любимая дочь, но для других – ты всего лишь одна из множества…

Да, как сейчас стоит перед глазами такой статный и подтянутый отец, смотрит глаза в глаза и очень серьёзно повторяет:

- Для нас с мамой ты –  прекрасная принцесса, любимая дочь, но для других – всего лишь одна из множества. Запомнила? Учись жить с этой мыслью, но никогда не отчаивайся. Извлекай уроки из событий, происходящих с тобой, находи способы получить от них пользу, и тогда у тебя будут все шансы выдержать удары судьбы.

- А ты не думаешь, что наша Мия ещё мала для таких речей? Пусть насладится детством, у нас его почти и не было.