Семейное положение: папа-дикарь

Глава 2

Две недели спустя

Лиза

- Меня подстави-ли-и, - всхлипываю я, сидя на кухне уютной родительской квартиры. – Сразу же после того, как я подала заявление на развод, на меня посыпались анонимные жалобы в Минздрав. В больнице мне не давали покоя. За две недели отработки на меня успели повесить стоимость сломанного оборудования, обвинили в халатности при приеме роженицы, а ее семья подала на меня в суд. Напоследок мне подкинули взятку, и после всего этого запустили процесс лишения права работать врачом. Если у них получится, я не смогу больше практиковать! Нигде! Ни в одной больнице страны!

Большими глотками я отпиваю из своей именной кружки горячий имбирный чай, мешая его с солеными слезами. В очередной раз обжигаю язык, но не чувствую боли. Меня трясет от злости и паники.

Я раздавлена. Растоптана. Уничтожена.

Как он и обещал.

- Я и не сомневалась, что так будет, - хмыкает мама, укоризненно поглядывая на меня поверх круглых учительских очков. – Если связываешься с подонком, будь готова к грязи, которая рано или поздно из него польется ниагарским водопадом. К тому же, ты сама его спровоцировала – и взорвала этот мешок с дерьмом. Однако мне неясно, как Золотарев умудрился выйти сухим из воды после онлайн-трансляции фильма для взрослых?

- Связи, мамуль. И деньги, - обреченно вздыхаю. – В тот же день Игнат подключил влиятельных знакомых, наплел министру, что его пыталась опорочить обиженная супруга, то есть я, выставил себя обманутым мужчиной - и в итоге отделался строгим выговором. Зато на меня затаил злобу. Он сказал, что если я брошу его, то по щелчку пальцев стану никем. Теперь претворяет свою угрозу в реальность и пытается закрыть мне все двери в медицину. Впрочем, кажется, он уже это сделал. С таким послужным списком меня не возьмут ни в одно лечебное учреждение Москвы. Да со мной все уважающие себя врачи здороваться перестанут!

- Старый мстительный пердун с щупальцами.

- Ну, ма-ам, - перебиваю ее, чтобы пристыдить за грубость. – Ты же педагог!

- Именно! Поэтому надо было меня слушать много лет назад, а не замуж бежать волосы назад, - приговаривает, нарезая яблочный пирог, припорошенный сахарной пудрой, как снегом, и перекладывает щедрый кусок мне на тарелку. Подливает чай из стеклянного заварника.

- Сердцу не прикажешь, - вздыхаю тяжело, за что получаю легкий подзатыльник.

- Думать надо головой, а не гормонами. Одно неверное решение – и вся жизнь блудливому коту под хвост.

Мама изначально была против нашего союза. Игнат намного старше меня, за его плечами два брака и трое детей, оставшихся жить с матерями. Но аргументы и здравый смысл бессильны, когда ты - молодая студентка мединститута в тех самых розовых очках, осколки которых продолжают прилетать по лицу.

- Я же говорила, от хорошего мужика жена не уйдет. Если от него бабы сбегают сразу же после тест-драйва, то нечего тебе там делать. Один развод – случайность, два – повод задуматься. А у твоего Золотарева текучка, как в той элитной гимназии с неадекватным директором, в которой я и месяца не смогла проработать. Я ведь тоже поначалу думала, что мне несказанно повезло такое место отхватить, но когда мне стали извращенно любить мозг и срезать премию за "недостаточно внимательный взгляд" на совещании, я поняла, в чем подвох. До сих пор там учитель английского требуется, а твоему Игнату – снова нужна жена. Провела параллель?

Молча жую пирог, подперев подбородок рукой. Вспоминаю, как мы познакомились с Золотаревым.

Я проходила интернатуру в его больнице, где и осталась работать. Главный врач казался мне недосягаемой планетой, окруженной кольцами авторитета и власти. И каким же было мое удивление, когда он снизошел до простой акушерки с нестандартной фигурой и ничем не выдающейся внешностью.

Я будто сорвала джекпот и искренне не понимала, чем недовольны мои родители. Они были в ужасе от моего выбора – и не скрывали этого. Твердили, что Золотарев – бабник и в отцы мне годится. Но кто слушает взрослых, когда бабочки в животе и колечко с маленьким, но гордым бриллиантиком на пальце?

Игнат стал для меня первым во всем. Наставником, мужчиной, супругом и… разочарованием.

- Я знала, что все закончится разводом. Ты еще долго продержалась, дочь, - причитает мать, убирая грязную посуду со стола. – Потому что терпила! Однако наказала ты его знатно! Жаль, что он выкрутился.

- Вот только меня закопал и прибил лопатой по голове, - прячу лицо в ладони. - Моей карьере конец!

- Рано сдаешься! – прикрикивает на меня строго. – Наоборот, это только начало! А твой развод надо отметить! – достает бутылку шампанского, а кружки меняет на бокалы.

- Решение суда надо ждать три месяца. Пока я не получу свидетельство о расторжении брака, я все еще законная Золотарева.

– Но первый шаг сделан! Надеюсь, ты не собираешься прощать его? - Я отрицательно качаю головой, и мама демонстративно стирает невидимую испарину со лба. - Вот и умница... Витя, иди к нам! – громко зовет папу, запрокинув голову. – Будем праздновать долгожданное освобождение дочери от тирана и абьюзера. Если целая и здоровая от него к нам вернулась, а не в мусорных пакетах по частям, то это уже победа.

- Не сгущай краски, мам, - хмурюсь, понимая, что отчасти она права.

Игнат – эгоист и ревнивый собственник.

Первые тревожные звоночки прозвучали, когда у нас появился Никитка. Золотарев был категорически против пополнения в семье – ему хватало своих детей, и он не хотел меня ни с кем делить. Я должна была посвятить всю себя мужу, ублажать и обхаживать только его. Но тогда я впервые за все время брака проявила твердость характера. Точнее, поставила супруга перед фактом, и он согласился скрепя сердце. К Никитке особой любви никогда не испытывал, поэтому равнодушно отпустил его со мной и даже не скучает, зато мои родители души не чают во внуке.

- Мамочка, а мы будем всегда жить у бабушки и дедушки? – радостно доносится из коридора.