Семейное положение: папа-дикарь

Глава 5.

Ранее... Магаданская область

Лиза

- Мы, кажется, заблудились, теть Ань, - жалуюсь маминой подруге по телефону.

Всю дорогу мы на связи - от аэропорта Магадана до... этого злополучного места, координаты которого я не могу идентифицировать. Как назло, навигатор отказал, но поняла я это слишком поздно. Без задней мысли ехала по предложенному мне короткому маршруту, пропустив момент, когда потерялась связь со спутниками.

Я заподозрила неладное, лишь продираясь по бездорожью через сгущающуюся стену лиственниц. Остановившись в голых заснеженных кустах и осмотревшись, я наконец осознала, что где-то повернула не туда.

Сигнал глушится так, будто я въехала в аномальную зону или Бермудский треугольник. Если учесть, что по картам наша машина теперь определяется где-то в Охотском море, то тревога нарастает, а градус моего внутреннего напряжения зашкаливает.

Внешне я не подаю вида, что нервничаю, чтобы не пугать сидящего сзади Никитку.

- Вы где? – невозмутимо уточняет Анна Борисовна, как будто ничего страшного априори произойти не может.

«Хрен знает, где мы! Хрен знает, где аэродром!» - хочется взвыть, как персонаж комедийного боевика девяностых, но я держу себя в руках. Ради спокойствия ребенка.

- В тайге, - отвечаю в рифму.

Облокотившись о руль, обреченно наблюдаю, как крупные, пушистые снежинки плотно облепляют лобовое стекло. Включаю дворники, но они не справляются и застревают в белом налете.

В салоне уютного миникара, взятого напрокат, жарко и пахнет чипсами. На заднем сиденье сын играет в какие-то громкие стрелялки. Жестом прошу его сделать тише, и он слушается незамедлительно. Выключает телефон, прячет его в карман куртки и достает рогатку, которую от скуки смастерил по пути из подручных материалов. Угрожающе щелкая резинкой, он молча смотрит в окно и зевает.

Мама, я вырастила бандита!

- Ориентиры какие-нибудь назови, чтобы я примерно понимала, в каком районе вас искать.

Тяжело вздохнув, я выхожу из машины. Ноги увязают в сугробе, тяжелая норковая шуба тянет к земле, стесняет движения, подметая длинным подолом снежную массу. В таком виде я и пары шагов сделать не могу.

- Снег… Много снега, теть Ань, - пыхчу, с трудом пробираясь к багажнику. - Деревья…

- Дай-ка догадаюсь… - смеется она. - Тоже много?

- О-очень, - хихикаю глуповато, зацепившись волосами за ветку.

Прижав телефон плечом к уху, я достаю из чемодана папин рабочий пуховик, в котором он раньше ездил на практику со студентами. Наспех переодеваюсь и мысленно благодарю маму за то, что заставила меня взять его с собой, несмотря на сопротивление.

Теперь гораздо легче бродить по тайге. Тепло и комфортно.

Попросив сына ждать меня в машине, я осторожно исследую ближайшую территорию.

- Кажется, впереди озеро, - с прищуром всматриваюсь вдаль, где что-то поблескивает под светом луны.

- Озеро – это хорошо. Значит, поблизости сторожка лесника. Поезжайте вдоль берега на север, как раз упретесь в нее. Ни с чем не перепутаете, она там единственная. Ключ над дверью.

- Ага, поняла, - отвечаю на автомате, забыв про свой топографический кретинизм. – Север - это где?

- Слушай, оставайтесь лучше на месте, - сокрушенно прикрикивает на меня Анна Борисовна. - Я попрошу Дикарева за вами приехать. Он тайгу знает как свои пять пальцев – найдет вас по нюху, словно ищейка.

- Может, не надо? – испуганно лепечу.

- Надо, Лиза, надо! Я сразу предлагала, чтобы он вас встретил в аэропорту и привез на базу. Не понимаю, почему ты артачилась? Мужик хороший, добрый, тем более тебе с ним работать. Это он ветеринара искал в питомник.

Я закусываю губу, проглатывая нервный вздох.

Именно поэтому! Мне кажется, у меня на лбу написано, что я не ветврач! Руки трясутся при мысли о том, что вместо рожениц придется лечить собак, а фиктивная «корочка» жжет карман.

Встречи с Дикаревым я боюсь, как огня. Он раскусит мою ложь в два счета - и отправит меня бандеролью в Москву, а мне туда до Нового года никак нельзя! Золотарев в агонии. По его подсчетам, я еще вчера должна была ползать на коленях, вытирая собой полы в его кабинете похлеще той умелой практикантки, и проситься назад в семью. Но я молча исчезла, оставив мужа ни с чем.

Я в ловушке. И дома прибьют, и тут по головке не погладят.

- Мы доберемся, теть Ань, не надо Дик-карева, - икаю я то ли от холода, то ли от страха.

В этот момент на всю тайгу раздается выстрел, переполошив местное зверье. Вскрикнув, я инстинктивно залетаю в машину, вжимаюсь в кресло и блокирую двери. На всякий случай глушу двигатель, чтобы нас не заметили.

Где-то на горизонте мигает свет фар, отдаляется и рассеивается, пока совсем не теряется среди деревьев.

Слава богу, не к нам…

- Мам, что случилось? Там стреляют? – вытягивает шею Никитка, а я хлопаю его по макушке, чтобы спрятался.

- Дикарев так Дикарев, - выдыхаю в трубку, постукивая зубами от стресса. – Только пусть он поторопится.

- Вот и хорошо. Жди, пока я до него дозвонюсь, это не быстро, - предупреждает Анна Борисовна. – Не нервничай, никто вас на его территории не обидит, - и отключается.

В воцарившейся тишине я отчетливо слышу волчий вой.

Все в лучших традициях низкобюджетного фильма ужасов с бестолковыми героями, что ищут приключения на свои задницы. Однако на месте типичной блондинки, которая по глупости погибает первой, оказываюсь я сама.

Черт! Надо было хотя бы сына оставить дома, как предлагала мама.

- Кто там скребется? – неожиданно спрашивает Никитка, прильнув к двери.

Я тоже это слышу. Зловещий скрежет когтей об металл…

- А-а-а! – кричу, что есть мочи, когда в стекло тычется огромная белая морда с горящими голубыми глазами. Пасть открывается, по длинному языку стекает слюна.

Я завожу двигатель, пытаюсь тронутся с места, но получается только головой… Колеса миникара увязают в снегу, буксуют, и он в итоге глохнет. Чудище, обежав машину, становится на задние лапы со стороны Никиты, а передними - скользит по корпусу, царапая краску.