Семейное положение: папа-дикарь

Глава 9.

‐ Никогда бы не подумала, что у вас есть дети, - доносится неожиданно приятный женский голос, на который реагируют все системы организма, особенно репродуктивная.

- Я тоже, - повторяю с налетом безнадеги и пессимизма. – Ты еще здесь?

Хмуро смотрю вниз, себе под ноги, где мелькает рыжая копна. Как красная тряпка, ей-богу! Я ведь почти расслабился, но одной будоражащей кровь картинки хватает, чтобы я напрягся еще сильнее.

- О, класс! Я переживал, что в тайге скучно будет, но теперь подружусь с сыном Лешего! И мы будем вместе отмечать день рождения! – восклицает Никита под аккомпанемент одобрительного собачьего лая. - Кстати, а где он?

Мальчишка крутится на месте, как заводной волчок, и наивно озирается по сторонам, будто мой пацан сейчас со связкой дров войдет в сторожку. Или выскочит из камина.

Я бы обрадовался такому сценарию – не пришлось бы искать кровного наследника фиг знает где, а потом еще и отнимать его у приемных родителей, если они есть. К сожалению, чудес не бывает, а Дед Мороз – всего лишь аниматор по вызову. Поэтому, как обычно, я всего добьюсь сам, но через жопу.

- Не знаю, - выпаливаю честно.

- Не общаетесь с сыном? Обычная история, – нравоучительно раздается у меня между ног. - По статистике часть мужчин просто не выдерживают испытания отцовством и бросают жену с ребенком в первые два года после его рождения. Больше половины разведенных отцов никак не участвуют в жизни семьи.

На редкость бесящая баба. Заводит с полуоборота. Во всех смыслах.

И злюсь на нее, и одновременно… в общем, настойка действует.

- Можно подумать, бабы от детей не отказываются, - цежу гневно, вспомнив Дарину и ее «новогодний подарок». – Никого я не бросал, так что переключай свое радио на другую станцию. Вещай лучше про погоду, - нервно дергаю ногой. - Ты скоро?

‐ Все, я закончила, - с облегчением выпаливает она. – Как вам? Нормально? В медпункт все равно надо обратиться, пусть снимок сделают.

Я рассматриваю забинтованную ногу. Выглядит повязка вполне сносно: крест-накрест и уголок аккуратно заправлен. Сразу видно – Лиза старалась.

Все-таки есть у ветеринара потенциал. Но пока не представляю, как с ней работать.

Свихнусь же!

- Ты мне ногу, как ребенка, запеленала. Позывной у тебя будет Акушерка, - подшучиваю над ней, а она испуганно икает.

Схватив в одну руку обе аптечки – и ветеринарную, и человеческую, второй - она опирается о мое колено, чтобы встать. Зацепившись за ботинок, спотыкается и чуть не летит назад, а у меня дурацкий рефлекс срабатывает. На автомате ловлю ее за талию, страхую от падения ценой своего психического здоровья.

- Ой, - пищит Лиза, приземляясь мне на бедро.

- Г-хм, решила мне вторую ногу сломать? – хриплю, когда она в поисках точки опоры невольно прижимается ко мне грудью. От ее близости становится жарко. Кажется, пот по моему торсу уже ручьями льется.

- Вы мне показались сильнее и выносливее, - дерзит конопатая заноза, яростно сдувая непослушные пряди с покрасневшего лица, но в поникшем голосе сквозит легкая обида. – Не такая уж я и тяжелая.

- Ты не тяжелая, а резкая, как понос. Чер-рт, р-р…

Я перехожу на язык животных, когда Лиза пытается встать, но вместо этого ерзает там, где лучше не надо... Каждое неловкое движение отзывается прострелами в паху. Перехватываю ее за ягодицы, чтобы остановить. Невольно оцениваю «перспективы сотрудничества». Под ладонями приятно, упруго, тепло и в меру мягко. Минздрав рекомендует.

Лиза вдруг вскакивает с меня как ошпаренная, оставляя легкий флер конфетных духов и болезненную неудовлетворенность.

– Да чтоб тебя! Все, поехали!

Разозлившись сам на себя, а заодно на Макарского с его специфическими заказами, я засовываю ногу в ботинок, не завязывая шнурки. Хватаю тулуп, цокаю Снежку, и он тут же делает стойку.

- Мама, соболя забыли! – взволнованно кричит Никита, подрываясь с места. – Я его сейчас заберу!

Не долго думая, он юркает за печку, где все это время дрожит и рычит пуховая задница.

Безбашенный, как мать!

- Не трогай! Укусит, – вопит Лиза.

- Фу! – командую по привычке.

Никита игнорирует нас обоих, пытается поймать пищащего в панике зверька за хвост, но лихорадочно рассекает ладошками воздух, когда тот забивается глубже. Зато Снежок мой приказ слышит, но понимает по-своему - и спешит научить своего новообретенного собрата хозяину служить. С тихим рычанием он клацает зубами, хватая Никиту за свитер, и со всей дури тащит его ко мне.

- Э-э, ты чо? Фу-у, - возмущается он и скользит по деревянному полу, размахивая руками и ногами.

Я поднимаю пацана на руки и прижимаю к себе, усадив на локоть. Худой и легкий, как пушинка.

- Никита, нельзя так, - подлетает к нам Лиза, поглаживая сына по спине. – Ты в порядке?

- Дядя Леший, а как же соболь? – шмыгает он жалобно, вытирая рукавом нос.

Пока размышляю, отругать его или пожалеть, в домике происходит какое-то звериное сумасшествие. Хаски, решив, что обидели человеческого «щенка», бежит мстить за него.

- Снежок, твою дивизию, - глотаю ругательства и морщусь от грохота.

Соболь, не желающий умирать молодым, без боя не сдается. Маленький, но гордый зверек выпрыгивает из-за камина, совершает кульбит в воздухе и, воспользовавшись эффектом неожиданности, уклоняется от пасти пса. Каким-то образом карабкается на полки – и начинает бешено носиться по ним, смахивая все мои настойки, которые мирно ждали Макарского.

Разрушительная соболиная мощь усиливается красным свитером, который обкрутился рукавом вокруг его пушистого тельца и шлейфом стелется следом.

Полки складываются по принципу домино, на пол скатываются последние склянки и разбиваются вдребезги, выпуская спиртовые пары. Зверек успевает слететь со стены до того, как его придавит арсеналом мужской силы. Он мечется, наворачивает круги в опасной близости от открытого огня – и второй рукав кофты вдруг загорается.