Сердце стального дракона. Лекарь поневоле

Глава 8

Обязаны пожениться?!

После этой ночи?!

— Что, извините? — выдыхаю я, отползая к стене. Испуганно осматриваю себя — платье на месте, никаких следов «бурной ночи».

Всё тот же хлев, пахнущий пылью и затхлым сеном. Лошади за стеной лениво переступают копытами. На моём плече сидит ящерка, шипя на незнакомца беззубой пастью.

Мужчина, ничуть не смущаясь наготы, вальяжно потягивается, ерошит свои длинные волосы, будто в рекламе шампуня, явно демонстрируя, какой он красавчик. Сено прилипло к его животу (ну ладно, довольно рельефному), к волосатым ногам и к…

Зажмуриваюсь. Щёки вспыхивают от стыда. Хотя вообще-то… это ему должно быть стыдно! Нет, ну почему нормальные попаданки просыпаются рядом с принцами, а я рядом с… этим волосатым!

Надо бежать! Пытаюсь подняться, но мужчина молниеносно хватает меня за запястье, притягивает к своему горячему телу и жарко шепчет:

— Куда ты, куколка? Я же ради нашего будущего стараюсь!

— Отстань! Я тебя впервые вижу! — вырываюсь я, упираясь ладонью в его твердую грудь. Толкаю изо всех сил, но он держит железной хваткой, томно щурит глаза.

Внезапно снаружи раздаётся сухой, раскатистый треск, будто ломаются ветки. Дверь в хлев распахивается. У меня перехватывает дыхание.

В проёме, залитый утренним светом, стоит златоглазый аристократ. Очень знакомый… С той самой тростью в руке, от которой на моих руках до сих пор горят синяки.

Он-то зачем тут?! Что, блин, происходит?! Я принца, конечно, заказывала, но не принца БДСМ, который палками лупит.

— О нет, нас застукали! — сокрушённо вздыхает голый мужик, закрывая меня собой. — Теперь уж точно придётся обручиться, дорогая. Отступать некуда.

— Прочь от неё! — рычит аристократ, его золотые глаза вспыхивают огнём. Он стремительно пересекает хлев и замахивается тростью.

— Ой! — вжимаюсь в сено. Раздаётся глухой удар и душераздирающий вопль.

Золотоглазый лупит голого мужика тростью, а тот катается по полу и вопит. Даже если он может вступить в бой, явно не рискует напасть на аристократа.

— В какой же цирк я попала, — бормочу я, прикрывая голову руками.

Голый мужик, ловя момент, вскакивает на ноги и сверкая пятками, уносится прочь.

— Не причинил ли вам вреда этот безродный негодяй, милейшая дева? — осведомляется золотоглазый, протягивая руку.

Меня пробирает нервный смешок. Слишком уж это похоже на скетч из дешёвого спектакля.

— Дурдом, — бормочу я.

— Что, простите, дева? Дур... что? — аристократ задумчиво наклоняет своё красивое лицо. Ну вроде как “ангел во плоти”, почти спаситель. Но мне он голову не задурит! Я отлично помню его гадкую ухмылку и боль от удара.

На лбу мужчины замечаю шишку — значит, ему тоже хорошо прилетело. Хоть где-то справедливость. Жаль только, что шишка всего одна. Может из-за неё ему память отшибло?

— Что ты здесь забыл? Кто ты вообще такой? — Игнорируя его руку, я поднимаюсь сама.

— Ох, позвольте представиться! — аристократ выпячивает грудь. — Моё имя Гордониос Энси Вилариас. Пятый, старший сын и наследник графского дома Вилариас, рыцарь ордена Славы. Но вы можете звать меня Гордон.

Я в его имени одну букву, конечно, поменяла бы!

Демонстративно отряхнув с платья солому, направляюсь к выходу. Аристократ шагает следом.

— Мы начали наше знакомство не с лучшей ноты, — заводит он, — но я осознал свою роковую ошибку. И теперь, явившись, благородно спас…

Резко обернувшись, вскидываю брови:

— Спас?

— Именно! Я сберёг вашу честь, дева!

— А может, меня не надо было спасать? Может, меня вполне всё устраивало! А ты вот явился и всё испортил. С тебя компенсация, сто золотых монет!

— Что?! Как это?! Откуда… — растерянно хлопнув глазами, аристократ едва не сипит от возмущения: — Вы, что ли, из таких?!

— Каких «таких»?

— Доступных женщин!

— Может, да. А может, и нет, — отрезаю я. — Но точно не настолько «доступна», чтобы заинтересоваться заносчивым хамом, который бьёт тростью незнакомых девушек. Оставь меня в покое, Гондо-Энси-что-там-Пятнадцатый.

— Пятый, — поправляет он, потеряно моргая.

— Хоть сороковой! — бросаю через плечо и выскальзываю на улицу.

Солнце уже припекает, небо сияет бирюзой. Глубоко вдыхаю свежий, пахнущий цветами воздух. Ящерка нежно тычется влажным носиком мне в щёку. Глажу её бугристую голову, а она задирает её, подставляя для почёсывания шею под ошейником.

— Вы, кажется, не вполне отдаёте себе отчёт, с кем имеете честь беседовать, — раздаётся за спиной.

— Мне безразлично, — бросаю я, направляясь к трактиру. Может, удастся раздобыть завтрак?

Но не успеваю сделать и пары шагов, как из дверей вываливается шумная толпа: трактирщик, вчера отправивший меня в хлев, служанки, отказавшие в воде для умывания, и охранники, накануне едва не плевавшие вслед.

Увидев меня, они замирают. Их лица вытягиваются, разговор стихает. Я внутренне напрягаюсь, ожидая оскорблений, но трактирщик вдруг расплывается в улыбке, такой радушной и широкой, что, кажется, у него вот-вот треснет лицо.

— Дорогая наша леди! — заводит он, низко кланяясь. — Вчера имело место чудовищное недопонимание! Позвольте всё загладить!

Он делает знак служанкам. Те падают на колени и воют:

— Простите нас, невеж!

У меня в голове наступает тишина. Понятия не имею, что происходит и как реагировать. Зато остальных ничто не смущает. Трактирщик торопливо подходит и берёт мою руку. Прежде чем успеваю отдёрнуть, он прижимается к ней слюнявыми губами.

— Фу, не трогайте! — вырываю руку.

— Виноват, леди! — лепечет он. — Прошу, зайдите! Всё для вас приготовили! Очень хотим искупить вину!

Служанки подхватывают меня под локотки и ведут внутрь. Аристократ Гордон следует позади. Охранники замыкают шествие. У меня в голове начинают роиться недобрые догадки.

Неужели они прознали про мою судьбу? Про силу бога для мужа? И теперь наперебой хотят всучить мне обручальное кольцо?