Сердце стального дракона. Лекарь поневоле

Глава 16

Я поднимаюсь с дивана.

Нас с драконом разделяет несколько шагов, но расстояние кажется пропастью. Напряжение в воздухе ощущается осязаемой тяжестью — такой, что его почти можно пощупать. Тёмный, бездонный взгляд Шейна давит, и в памяти вдруг всплывают слова служанки о том, что Стальной питается чужими душами.

«Если душу не съест, то нервы уж точно истреплет, — в волнении думаю я. — Ему же явно плохо… Может, местного врача позвать? Нет, с магической язвой врач не поможет… Но что же делать?!»

Мысли носятся в паническом вихре, безуспешно пытаясь зацепиться за хоть одну здравую идею. Мой прежний план — это долгая, кропотливая терапия, а Шейн требует волшебную пилюлю здесь и сейчас. Если поймёт, что предложить мне нечего, что тогда? Попытается сбросить на меня свою магию? Или просто прихлопнет, как бесполезную мошкару?

Видимо, замешательство и страх написаны у меня на лице, потому что дракон выдыхает резко, сквозь стиснутые зубы. Откинув голову на спинку кресла, прикрывает веки и произносит:

— Тебе нечего предложить. Верно?

По комнате пробегает ледяной сквозняк, хотя окна и двери закрыты, а на улице разгар лета. Я выдыхаю пар и обнимаю себя за плечи, пытаясь согреться. Похоже, Стальной едва удерживает магию внутри. Если хоть немного отпустит контроль, то меня сметёт, как пылинку.

— Просто мой способ лечения, он… постепенный... — бормочу онемевшими губами.

— Ясно, — перебивает Шейн. — Тогда покинь дом.

— Но… разве это не опасно?

Я говорю про опасность для самого Шейна — он ведь болеет, но дракон понимает иначе.

— Тебе и слугам ничего не грозит, — раздражённо отмахивается он. — Переночуешь в главном замке.

— Но...

— Выйди!

Я чувствую, как обруч на моей шее начинает вибрировать, словно готов заставить меня выполнить приказ. Но этого так и не происходит. Неужели даже в таком состоянии дракон помнит об обещании не подчинять меня силой?

«Может, правда, лучше уйти?» — трусливо шепчет внутренний голос.

Сердце тяжело бухает о рёбра, нервы натянуты струнами. Шейн ждёт, лицо у него точно гипсовая маска, губы сжаты до белой линии. Терпение у дракона явно заканчивается, магия в гостиной закручивается в морозные спирали.

А я почему-то медлю.

Это бессмысленно. Ведь всё равно нет идей, чем помочь. К тому же этот тиран забрал мою судьбу, едва меня не убил. Надо уйти!

Но в груди растёт и ширится уверенность, что поступить стоит иначе.

Ведь если выйду… этот ледяной дракон останется один, убеждённый, что так и должно быть. Что это нормально — болеть одному, загонять боль глубже, стискивать зубы до скрипа. Он уверен, что никто не обязан ему помогать. Он, кажется, и от меня не ждал — ни помощи, ни простого участия. За долгие годы он, похоже, совсем забыл, что и ему положена забота.

Но я ведь могу хотя бы попробовать! У меня ведь длинный список идей. Что-то могу сделать я сама и прямо сейчас. Например… массаж. Мне самой он очень помогал в институте, когда от нервов и постоянной учёбы всё тело деревенело. Всего двадцать минут помять шею — и чувствуешь себя заново рождённым.

Если проблема Шейна в отсутствии отдыха, то может помочь. По крайней мере хуже не сделает… Но прежде чем начать с массажа, надо хоть собрать показания. Пульс посчитать. Температуру прикинуть. Рану ещё раз оглядеть.

И я решаюсь. Преодолевая сковывающий страх, делаю шаг вперёд, к креслу. Магия потрескивает у меня в ушах, колет кожу иголочками. Я игнорирую это. Подхожу вплотную и спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо:

— Можно до вас дотронуться?

Шейн удивлённо вскидывает бровь, отгораживаясь привычной язвительной усмешкой:

— Не боишься, что руку откушу?

— Нет.

— А зря. …делай что хочешь, — в его глазах мелькает что-то усталое и почти безразличное. — Магию я удержу.

Я подхожу и встаю лицом к лицу. Вытолкнув страх на самую обочину сознания, тянусь к Шейну. Самыми кончиками пальцев касаюсь его упрямого лба. Горячий! Даже слишком. Кожа чуть влажная от испарины.

Шейн наблюдает за моими действиями, весь напряжённый, как готовая сорваться пружина. Я чувствую, как в нём кипит борьба — желание оттолкнуть, не подпускать близко.

Опускаю ладонь ниже, касаюсь мужской шеи, осторожно прикладываю руку к бьющейся жилке. Ритм под моими пальцами бешеный, нечеловеческий. У обычного человека сердце бы разорвалось. Но у Стального дракона, видимо, и сердце из стали.

Мой взгляд цепляется за наглухо застёгнутый воротник. «Надо бы увидеть рану», — решаю я и, наклонившись, подцепляю пальцами первую пуговицу, потом вторую… В следующее мгновение Шейн хватает мою руку. Его голос хриплый, сдавленный:

— Ты что творишь, человечка?

— Провожу медицинский осмотр, — шепчу испуганно.

— Зачем? Как это поможет?

— Вам становится хуже от моих действий?

— Нет.

— Тогда прошу довериться, — смелее говорю я. — Вы же обещали сделать всё, что я скажу. В пределах разумного.

— Безопаснее будет продолжить в другой раз, — упрямится дракон, удерживая мою руку.

— Безопаснее для кого?

— Для тебя, конечно, — звучит раздражённый ответ.

— А для вас?

— …

Шейн лишь усмехается, но я чувствую, как магия вокруг нас наполняется новыми отзвуками — боли, ярости, страха. Холодные порывы бьют с новой силой, треплют мои волосы, раскачивают картины на стенах, заставляют звенеть стёкла.

— Как долго вы сможете это терпеть? — спрашиваю с нажимом.

— Я знаю свои пределы, — Шейн отпускает мою руку. — Не переживай за слуг. Никто не пострадает. Всё не настолько серьёзно.

«Но я переживаю за вас!» — хочется крикнуть, но я прикусываю язык. Понимаю, у Шейна нет причин мне верить. Да и правдивы ли будут эти слова?

Температура в комнате падает ещё ощутимее. По стенам ползут извилистые узоры инея. Мои вопросы, кажется, только распаляют бурю внутри дракона. Но сдаваться я не собираюсь.