Странник опустился на одно колено, стиснув зубы и вцепившись пальцами в виски.
Боль вспыхнула внезапно — резкая, обжигающая, словно раскалённый клинок вонзился прямо в мозг, и тот, не выдержав, задрожал. Это было не просто головокружение, не миграция, не перенапряжение от магии. Нет. Это было… пробуждение.
Что-то внутри него надламывалось. Проклятые замки, что удерживали воспоминания, дали трещину.
Он захрипел, глотая тяжёлый воздух. Грудь вздымалась от отчаянных вдохов, но казалось, что воздух стал гуще — почти вязким, как туман. Перед глазами плыло, а в ушах звенело.
И тут пришла тьма.
Не просто темнота. Мрак — глухой, давящий, как толстый бархат, накрывший его сверху и не дающий пошевелиться. Камень под ногами был холодным, как лёд, и казалось, вот-вот намертво приклеится к коже.
Перед ним — она.
Фигура девочки. В белом, почти светящемся платье, будто сотканном из тончайшего лунного света. Волосы — золотистые, мягкие, чуть растрёпанные — спадали на плечи, закрывая хрупкие ключицы. Лицо было напуганным… но в глазах, ярких, небесных, жила надежда. Чистая, бесконечная, как память о доме, которого больше нет.
Катенька.
Он не дышал. Просто смотрел. И не верил.
Она стояла посреди заброшенного храма. Купол был разбит, витражи — потускневшие, искажённые, с чёрными прожилками, как следы забвения. Ни один из них больше не хранил облика богов — будто сама память о священном была выжжена из этого мира.
Под ногами девочки светился магический круг. Древний. Исписанный символами, которые он не знал, но чувствовал сердцем. Синеватое пламя пульсировало в его границах, словно живое сердце — её сердце?
— Папа… — прошептала она, и этот голос пронзил его насквозь. Дрожащий, робкий, но наполненный верой. — Ты ближе, чем думаешь…
Он хотел закричать, но вместо этого сделал шаг — неуверенный, тяжёлый. Рвануться вперёд, схватить её, обнять, увести прочь из этой проклятой тьмы…
Но тело отказалось слушаться.
Ноги словно вросли в камень. Невидимые цепи держали его — не стальные, нет. Эмоции. Страх. Боль. Вина. Что-то внутри не давало сделать второй шаг.
— Почему ты медлишь?.. — в её голосе зазвучало отчаяние. Он видел, как надежда в глазах постепенно сменялась обидой, непониманием… страхом.
Внезапно магический круг вспыхнул. Ярко, ослепительно. По его линиям побежали волны, и из них вырвались цепи — синие, тонкие, но невообразимо прочные. Они обвились вокруг Катеньки, стягивая её руки, талию, горло…
— Нет! Нет, пожалуйста! — крик вырвался из него, но мир был безмолвен. Его голос не достиг её.
Она протянула к нему руку — дрожащую, маленькую, беспомощную. Но расстояние между ними было непреодолимым.
В её глазах вспыхнула боль.
И исчезла.
Он распахнул глаза, резко втянул воздух.
Мир вернулся, но он чувствовал себя не здесь. Пот стекал по вискам, глаза остекленели. Сердце билось так, будто вот-вот вырвется наружу.
— Что это… было?.. — прошептал он, почти не веря своему голосу. Он звучал чужим.
Секунду он просто сидел, ощущая, как разум возвращается на место. Но внутри всё изменилось. Что-то сдвинулось. Он это чувствовал — будто кто-то вытащил из глубины старую, забытую часть его души и вернул обратно.
> [Восстановление памяти: 15%]
Он медленно провёл ладонью по лицу, пытаясь унять дрожь. Её голос… всё ещё звучал. Звенел где-то на грани слышимости.
Он встал. Огляделся. Пусто.
Тело культиста… исчезло.
Он резко бросился к столу. Пальцы нащупали то, что должно было быть — и не нашли.
Часть рукописей исчезла.
— Проклятье… — выдохнул он, сжав зубы. Гнев и тревога захлестнули волной.
Кто-то был здесь. Пока он лежал, кто-то успел войти, забрать тело, документы… и исчезнуть, не оставив следа. Или почти не оставив.
Он стоял в тишине архива, прислушиваясь.
— Он был не один… — проговорил он вслух. — Кто-то… наблюдает.
И тут его осенило.
— Они могли добить меня. Но не стали.
Мысль была холодной, как лезвие ножа.
— Значит… либо я им не интересен…
Он шагнул к стене, оперся рукой о камень, заставляя себя думать.
— …либо я — часть их игры. И они хотят, чтобы я продолжал. Чтобы я искал. Копался. Верил, что иду по своему пути…
Он сжал кулаки.
— Пешка… пока что.
Но сквозь гнев, сквозь злость и страх, пробивалось иное чувство.
Тихое. Теплое. Надежда.
Он был ближе. Она была рядом. Где-то здесь. В этом мире.
Катенька жива.
Отредактировано: 18.06.2025