Шепот электрических снов

Глава 8

Сиэтл встречает нас моросящим дождем и неоновыми бликами на мокром асфальте. Город затянут промозглым туманом, будто в нем растворились все тайны и призраки прошлого. Некогда величественная Спейс Нидл - символ города - теперь лишь ржавый остов, утыканный антеннами и спутниковыми тарелками. Словно исполинская игла, штопающая рваное полотно неба.

Мы находим убежище в заброшенном доме на окраине. Щели в стенах, прогнившие доски пола, изломанная мебель. Зато сухо и есть крыша над головой. Уже роскошь по нынешним временам.

Разворачиваем карты, сверяем координаты. Призрак подключается к местным сетям, пытаясь нащупать следы других выживших. Брайан методично чистит оружие, будто это поможет стереть из памяти кровавые картины недавних событий. Я же...

Мой взгляд прикипает к одной точке на карте. Знакомый адрес будит смутную тревогу, тянет туда магнитом. Я должна знать.

- Ребят, мне надо отлучиться.

Брайан вскидывает голову, в глазах - вопрос пополам с беспокойством.

- Куда? Зачем?

- Я... - слова застревают в горле. - Мне надо кое-что проверить. Это важно.

Призрак смотрит на меня долгим, испытующим взглядом. Будто видит насквозь. Но лишь молча кивает.

И вот я уже иду по улицам, навстречу прошлому. Дождь хлещет по лицу, холодные струйки сбегают за шиворот. Прохожие - призрачные тени, скользят мимо, погруженные в свои мысли. Им нет дела до одинокой девушки, бредущей по лабиринту улиц.

Ноги сами выносят к знакомому крыльцу. Вот он - приют, где прошло мое сиротское детство. Унылый серый фасад, облупившаяся краска. Окна первого этажа заколочены досками, а на втором зияют черными провалами, словно глазницы черепа. Когда-то яркая вывеска "Дом радуги" теперь еле различима. Дверь приоткрыта, скрипит на ветру, будто приглашая внутрь.

Поднимаюсь по скрипучим ступенькам, минуя граффити на стенах - неумелые детские рисунки вперемешку с похабщиной. В нос бьет затхлый запах, под ногами хрустит мусор и битое стекло. Разруха и запустение. Но стены еще помнят детский смех и топот ног. И мой собственный плач по ночам, заглушаемый тонкой подушкой.

Иду, ведомая инстинктом. Кабинет директора - конечно же, здесь. Пинаю хлипкую дверь, окидываю взглядом побуревшие от влаги стены, перевернутые шкафы. Здесь явно похозяйничали бомжи. Шансы найти что-то полезное тают на глазах.

С упорством маньяка ворошу мусор на полу, выдвигаю уцелевшие ящики стола. Ничего, кроме пыли, обрывков бумаг и дохлых жуков. Зато в чулане для швабр, за грудой тряпок, натыкаюсь на ворох пожелтевших папок.

Опускаюсь на колени, дрожащими руками перебираю их. Сухие, истончившиеся страницы, выцветшие чернила. Фотографии детей - серьезные, настороженные глаза на худых личиках. Совсем как я когда-то.

Имена, даты, скупые строчки биографий. Сироты, брошенные, никому не нужные. Авалон приютил их всех - или поглотил?

И вот она, моя папка. Руки трясутся, когда достаю ее из стопки и раскрываю.

"Лола Эванс, 4 года. Родители - Джон и Сара Эванс, генетики. Погибли при взрыве в лаборатории. Опека передана Авалону по завещанию".

Страницы расплываются перед глазами. Авалон. Всегда Авалон. С самого моего рождения.

Кто были мои родители? Почему экспериментировали над собственной дочерью? Вопросы жгут изнутри, царапают сердце ржавыми когтями.

Остальные папки так и лежат на полу - немые свидетели исковерканных судеб. Хочется забрать их все, вытащить на свет истории этих потерянных душ. Но я не могу. Слишком опасно.

Засовываю свою папку за пазуху и поспешно покидаю приют. Дождь смыл мои слезы. Но не очистил душу.

Обратный путь превращается в блуждание по лабиринту памяти. Улицы и переулки смазываются, превращаясь в далекие картины прошлого. Вот я, совсем кроха, на руках у мамы. Ее лицо - размытое пятно, но голос такой теплый и ласковый. А вот мы с папой запускаем в парке бумажного змея. Его смех - самый радостный звук на свете.

Обрывки, осколки, разбитые зеркала. С каждым шагом они впиваются в сердце все острее. Родители любили меня, я чувствовала это. Так почему, почему они отдали меня Авалону? Чем я это заслужила?

Злые слезы застилают взор. Спотыкаюсь, едва не падаю. Хочется кричать, колотить стены домов, срывать горло. Но я лишь стискиваю зубы и упрямо бреду вперед. К правде. Какой бы горькой она ни была.

Вернувшись, застаю Брайана и Призрака в мрачном молчании. Призрак с головой ушел в сеть, пальцы порхают над клавишами. Брайан подпирает стену, скрестив руки на груди.

- Ну и? - бросает он. - Нашла, что искала?

- Можно и так сказать, - криво усмехаюсь, протягивая ему папку. - Очередная подсказка в нашем семейном ребусе.

Брайан хмурится, вчитываясь в строки. По лицу пробегает тень.

- Значит, твои родители тоже работали на Авалон. Как и Призрак раньше. Получается, ты...

- Очередная лабораторная крыса, - горько отзываюсь я. - Генетический конструктор еще с пеленок.

Брайан порывисто обнимает меня за плечи. В его объятиях так тепло и надежно. На миг хочется расплакаться, уткнувшись в грудь. Но нельзя. Не время для слабости.

- Это многое объясняет, - тихо произносит он. - Почему ты особенная. Почему они так хотят вернуть именно тебя.

- Но не все, - вздыхаю я. - Куда же ведут эти хлебные крошки?

- Похоже, к некоему Источнику, - подает голос Призрак.

Мы оборачиваемся. Призрак разворачивает к нам экран ноутбука. Там - россыпь файлов, чертежей, отчетов.

- Хакеры, на которых вышел Брайан, добыли немало интересного, - поясняет он. - Если верить этим данным, все секреты Авалона хранятся в неком месте, которое они называют Источником. Своего рода резервная копия всех исследований. Надежно запрятанная и охраняемая.