Школьный заговор в городе солнца

Глава 15. Люди умеют удивлять

Настя легкой походкой быстро шла по длинному закругленному коридору школы в сторону учебной части. Было послеобеденное время, занятия давно закончились, но Настю ожидало нечто намного более приятное, чем уроки. Сегодня у нее была назначена вторая встреча с новым куратором, и девушка в предвкушении разговора не шла, а буквально летела на крыльях. По щекам разливался легкий румянец, губы сами собой складывались в счастливую улыбку. А в груди бушевал пожар из новых, неизведанных чувств и близости исполнения заветной мечты.

В приподнятом настроении Настя находилась уже несколько дней. Она бабочкой порхала по школе, почти не обращая внимания на нападки однокурсниц и соседок по спальне. И для этого был даже не один, а целых два повода!

Во-первых, на горизонте снова объявился Гай со своей дружбой. И пусть он уже не главное место занимал в сердце Насти, но его внимание было очень приятно. Тем более что он не пытался общаться с ней, как прежде, лишь наедине, словно чего-то стесняясь. Он пригласил ее в компанию своих друзей! Настя уже и думать об этом забыла, считая несбыточной мечтой, а оказывается, как отпустишь желание – оно и впрямь может исполниться само. Гай собирался ввести старую подружку в круг своих новых товарищей, с которыми проводил весь этот учебный год. В круг, куда доступ остальным был заказан. А теперь и Настя удостоилась этой чести.

Это было безумно приятно, и сладкий яд самодовольства и собственной важности разливался по венам, когда она представляла вытянутые лица своих обидчиц, узнающих неожиданные новости. Но все же не это было самым счастливым событием за последние дни.

Девчонки, конечно, дразнили ее не на ровном месте. С тех пор, как на уроках по балансу сменился учитель, Настя не находила покоя. Вначале она думала о Себастьяне полушутя, говоря сама себе, что это отличный способ забыть Гая. Многие девушки создают в воображении идеал, вымышленный образ, которым любуются, зная, что их мечтам сбыться не суждено. Но это и приятно, и романтично, и до боли в груди тоскливо, – однако очень хорошо уводит от реальности. Настя не нашла ничего лучшего, как сотворить себе кумира из привлекательного учителя. Его появление в школе было довольно неожиданным, и от этого казалось таинственным, и сам он выглядел загадочно и отстраненно. Тихий и проникновенный голос, которым он рассказывал о скучных вещах, отчего они сразу же становились интересными. Статная фигура, грация и пластика во всех движениях. Худое, почти изможденное лицо с горящими зелеными глазами. Казалось, что он столько пережил и повидал на своем веку, и хотелось слушать его бесконечно, и не важно, рассказывал ли он о значимости солнечных лучей для человеческой жизни или о своем прошлом. Хотя, конечно, второе было бы намного интереснее.

Настя и сама не заметила, как переключилась со своей печали по Гаю, которого ей до сих пор недоставало, на восторженное любование Себастьяном. Занятия по балансу стали ее любимыми уроками. Она слушала вкрадчивый голос, боясь проронить хоть слово, хоть единый звук. Она смотрела на него во все глаза и понимала, что с каждым днем все больше проваливается в пропасть фантазий и грез, мечтая о несбыточном. Тут-то и заметили однокурсницы ее восхищенные взгляды, посылаемые в сторону учителя, и начали свои издевки, которые, усиленные воздействием бреши, уже становились похожи на настоящую травлю.

После нападок однокурсниц Настя перестала во все глаза таращиться на предмет своего обожания и лишь украдкой бросала на него мимолетные взгляды. И хотя раньше он, увлеченный своим повествованием о величайшей энергии, даруемой солнцем, не обращал внимания на слишком усердную ученицу и не замечал, даже когда она смотрела на него в открытую, сейчас Настя неожиданно почувствовала на себе его ответный взгляд. Сначала она решила, что обманулась, надумала, выдавая желаемое за действительное. Но раз за разом она подмечала, как задерживается на ней чуть дольше изумрудный взор. Под ним ее бросало то в жар, то в холод, и она боялась поднять глаза, чтобы не дай бог убедиться, что ошибается. Что учитель смотрит сквозь нее, вдохновленный лишь собственной речью. Смотрит куда-то вдаль и даже не осознает, что на пути его взгляда находится Настя.

Вскоре ее и нескольких других учеников вызвала на беседу Джульетта. Встревоженные ребята стояли возле кабинета, не зная, чего и ожидать, а она по очереди приглашала их к себе. Третьей по счету зашла Настя.

Директриса жестом показала девушке на место напротив полукруглого директорского стола, за которым восседала, обложившись бумагами.

– Здравствуй-здравствуй! – бодро начала она, поправив уложенную колосом надо лбом золотую косу, но замешкалась и трогательно похлопала глазами. – Э-э…

– Анастасия, – представилась Настя, догадавшись, что Джульетта не помнит ее имя. Она подошла поближе и села на краешек стула. – Здравствуйте.

– Да, Анастасия, конечно. Суета сует, из головы вылетело только что…

Директриса приветливо взглянула на девушку, растягивая крупный рот в улыбке.

– Вы все заходите, волнуетесь почему-то! – Она отрывисто посмеялась. – Совсем все забыли, что я не только ваш учитель и директор, а еще и куратор.

В груди Насти мгновенно разлилась волна облегчения. Хотя ее и не за что было ругать, все равно вызов к директору почему-то сразу ассоциировался со школьными годами в обычном мире. Там чаще всего это не сулило ничего хорошего. А ведь и в самом деле Джульетте пришлось взять на себя роль куратора вместо заболевшего учителя! Настя, правда, была на их встрече всего один раз – в начале года. Джульетта, не убирая улыбки с круглого румяного лица, задала несколько дежурных вопросов: о том, все ли у Насти хорошо, и как она провела лето, и есть ли у нее друзья. Кажется, все, что Настя говорила, влетало в одно ухо и вылетало в другое, но Джульетта выполнила свой долг и быстро отпустила подопечную. Конечно, Настя имела полное право в любой день попроситься на встречу, если бы ей было это необходимо. Но делиться своими проблемами и горестями с луноликой директрисой ей совершенно не хотелось.