Сила Голоса. Элри и Энри

1.13 Разговор

Сколько еще воспоминаний начнут отражаться после вчерашнего дня по-другому?

И когда, наконец, я найду в себе мужество заглянуть в свои темные шкафы?

К моменту, когда дверь в палату открылась, Элри пребывала в самом мрачном настроении.

Рефлексия зашла в тупик, страх не хотел показываться, желание чувствовать себя виноватой застряло где-то в спортзале вместе с забытым там термосом.

Нота мистицизма вопреки здравому смыслу приносила ей больше уверенности в себе, чем сеанс с психологом. Значит ли это, что врач ей нужен не меньше, чем Энри? Эл не нравилось размышлять об этом.

Ларетта задрала подбородок и намеренно медленно двинулась по коридору, не бросив Элри ни слова. Даже не прикрыв за собой дверь.

Элри с ужасом проследила за ее тенью — та беспокойно танцевала в свете ламп, как пламя свечи. Предчувствие нехорошего разговора душило, но она все же взяла себя в руки и вошла в палату к мужу.

— Привет, спортсмен, — нервно сказала она, с удивлением рассматривая новое положение Энри на кровати. Теперь он лежал в типичной позе пациента — руки вытянуты поверх одеяла, взгляд рассеян, но вернувший привычный оттенок горького шоколада, к облегчению Элри.

— Привет, — улыбнулся он.

Элри замялась.

— Обход уже был? Ты не отвечал на мои сообщения.

— Отдыхал, наверное, — он приподнялся на подушках и протянул с прикроватной тумбы мелкую бумажку. — Я знал, что ты будешь волноваться, поэтому попросил доктора написать диагноз. Я смог запомнить только два слова: «кислородное голодание».

— Вазовагальный обморок? — по слогам прочла Элри. — Что это за дрянь, он объяснил?

— Что-то о перенапряжении и резком падении давления. Ничего такого, что стоило вашего волнения, — он приподнял брови в сторону двери, намекая на осведомленность в тонкостях отношений Элри с его матерью.

— Что же ты тогда все еще здесь? — нахмурилась она.

— Сегодня закончат обследование сердца, возможно, поставят холтер — и вечером буду дома.

— Ты выглядишь лучше, чем ночью, — аккуратно начала она. — Что тебя тогда беспокоило?

— О чем ты? — деланно удивился он. — Я благодарен, что ты настояла на больнице. Здесь неплохо кормят, знаешь? Можешь остаться — я принесу тебе что-нибудь с обеда, оценишь как профессионал.

— Дурак, — Элри шутливо ткнула его в бок. От сердца отлегла тень переживаний. — Ты вел себя очень странно, помнишь? Всю дорогу молчал, будто рыба. Я жутко перепугалась. И что с тобой делала твоя мама, пока ты тут сидел?

Энри нахмурился.

— О чем ты? Я с ночи вставал только за тем, чтобы сходить на завтрак.

— Ты не помнишь, как сидел на этом стуле?

Пояснице стало зябко, Элри ощутила вновь сомкнувшиеся на ней ледяные объятия.

— Элри, ты уверена в том, что видела? — взволнованно спросил он. В глазах читалось искреннее непонимание.

Она машинально обернулась к двери. Никого. Перевела взгляд на мужа.

— Возможно, мне показалось, — медленно сказала она. — Как мама?

Вопрос оказался неудачным. Энри напрягся и аккуратно вытащил руку из ее пальцев.

— Волнуется. Эл, она мне рассказала. Зачем ты ее ударила?

Элри показалось, что картинка перед глазами подернулась.

— Это все, что она тебе рассказала?

— Мне тяжело это говорить, но… нет. Она сказала, ты вспылила, когда мама заметила, что мы выбрали неподходящий способ развлечься. Ты же у меня всегда такая рассудительная, Элри. Зачем ты это сделала?

Ей еще не приходилось отбиваться от лживых обвинений. А ярлык смирения, ловко спрятанный за комплиментом, только подлил масла в огонь.

— Тебе не пришло в голову, что это правда лишь наполовину? — иронично спросила она, чувствуя, как зубы сводит от кислоты слов.

— Что ты имеешь ввиду?

— Первый удар был за ней, — слова дались с неимоверным трудом, но Элри смогла улыбнуться краешком рта.

Энри пожевал губами, переваривая услышанное, и произнес то, от чего у любого сердца откололся бы кусочек.

— Почему я должен тебе верить? Ты ничего не путаешь?

Элри с расширенными глазами вгляделась в мужа. Верить в мистику оказалось менее болезненным, чем верить собственным ушам.

— А ей — почему?

Голос дрогнул.

Скептицизм в глазах мужа погасил в ней все желание оставаться рядом. Элри почувствовала себя беспомощной перед предательством этого человека. Кто угодно — кто угодно с этой треклятой свадьбы, только не он!

Она молча достала из сумки пакет с вещами первой необходимости и положила его на кровать. Когда запястья коснулась его рука, Элри вздрогнула.

— Прости. Это было слишком.

Она сверкнула блестящими глазами, из последних сил сдерживая слезы.

— Для меня это тоже было слишком, — зашипела она. — Как и твое вечное нахождение на двух берегах. Кажется, этой ночью один из них пошел под воду. Мне надо проветриться. Напиши, когда тебя отпустят. Или другу напиши — его девушка сообщит мне, что мой муж поехал домой. Пока.

— Элри? — пораженно выдохнул Энри, но Эл выскочила из палаты — и не увидела, как глаза ее мужа снова стали светлеть.