Скандальная любовь лорда

ГЛАВА 2

— Доброго утра, дражайшая леди Агата.

Эвелин буквально впорхнула в небольшую, залитую мягким утренним светом столовую дома в Паддингтоне.

Район Паддингтон не мог похвастаться титулами и громкими фамилиями.

Здесь не селились герцоги и лорды, но людям без положения в обществе сюда было тяжело пробиться. Здесь не устраивали богемные вечера актрисы и художники. Купцов тоже было немного: район словно застрял где-то посередине.

Леди Агата Торпенгейм подняла взгляд от чашки и окинула актрису холодным, оценивающим взглядом. Она всё ещё не отошла от прошлого безумия цвета фуксии. Но к её счастью, сегодня наряд Эвелин был почти скромным.

— И вы, прекрасно выглядите, мисс Эдит, — произнесла Эви, обращаясь к дочери леди Агаты, нарочно растягивая слова.

Леди Торпенгейм поджала губы.

Натан Торп, сидевший между ними, молчал и мысленно благодарил судьбу за то, что сумел уговорить почтенную родственницу приютить их хотя бы на время. Он прекрасно понимал: им нужно это для дела. А актрису в этом доме будут терпеть ровно до тех пор, пока она платит по счетам и не привлекает лишнего внимания.

— Леди Агата… — начала Эвелин мягко.

— Для дома обращение «леди Агата» приемлемо, — сухо отрезала та. — Но на людях — леди Торпенгейм, милая.

Эвелин послушно кивнула, и тут же продолжила:

— Леди Торпенгейм, я хотела уточнить, пойдёте ли вы сегодня на приём?

Пожилая дама выпрямилась ещё сильнее.

— У вас какой-то приём в театре? — спросила она сдержанно. — Полагаю, нам по статусу следует пропустить подобное мероприятие.

Женщина уже вторую неделю пребывала в состоянии, которое можно было бы назвать тихим семейным трауром. Всё началось с письма от внучатого племянника, родственника столь дальнего, что сама леди Торпенгейм иногда сомневалась в степени родства. Американец. Работяга. И, как оказалось, ещё и театральный агент.

Смириться с их присутствием в доме она могла. Выходить с ними в свет — нет.

— Нет-нет, тётушка… — начал Натан Торп.

— Леди Торпенгейм, — устало поправила она, закатив глаза с видом женщины, которой судьба вновь подкинула неблагодарных воспитанников.

— Леди Торпенгейм, — улыбнулся Натан. — Граф Уитфорд пригласил Эвелин на частный приём.

Вилка в руках юной Эдит, дочери леди Торпенгейм, с громким звоном упала на тарелку.

— Мам… маменька…

— Он был чрезвычайно мил в письме, — как ни в чём не бывало добавила Эвелин. — И пригласил не только меня, но и моих друзей.

— Маменька… — глаза Эдит округлились ещё сильнее.

Все подруги юной леди мечтали попасть на этот приём. А теперь у девушки появился шанс, вот прямо сейчас, за обеденным столом.

Под тяжёлым взглядом матери Эдит попыталась спрятать довольную улыбку. Получалось плохо. С каждой секундой — всё хуже.

Эвелин прекрасно видела весь этот маленький спектакль и не могла не усмехнуться про себя. Этому семейству приглашение было нужно куда больше, чем ей самой: матери, чтобы выгодно пристроить единственную дочь, а дочери, чтобы выделиться среди подруг.

Идти на приём лишь с агентом было рискованно. А вот чопорная, безупречно респектабельная и до скуки правильная леди Торпенгейм могла стать идеальной компаньонкой.

Эви улыбнулась своей самой обаятельной улыбкой и принялась уговаривать уважаемую даму составить им компанию.

***

Эвелин Харлоу долго стояла перед зеркалом, рассматривая роскошный наряд, но в последний момент она решила переодеться.

Никакого открытого выреза, никаких вызывающих украшений. Сегодня она выбрала другое платье.

Закрытое, идеально сидящее по фигуре, с воротничком у самого горла платье точно повторяло строгий мужской костюм. Но лишь с единственным отличием, оно очень плотно прилегало к её телу. Волосы Эви были убраны, а на голове красовалась маленькая шляпка, похожая на мужскую. Честно говоря, она обожала этот головной убор.

— Смело, — заметил Натан, окинув её взглядом. — Не хочешь, примерить более консервативный или женственный наряд.

— Нет, — сказала Эвелин, поправляя в зеркале губную помаду. — После статьи не вижу смысла даже пытаться понравиться строгим леди, вроде твоей тетушки.

Он хмыкнул, но спорить не стал.

Залы на Полл-Мэлл, арендованные графом Эдвардом Харкордом, были ослепительно светлым, просторными и оформленными в лучших традициях английской моды. Повсюду сновали официанты. Музыка в залах отличалась по стилю, создавая разную атмосферу. В одних залах вели дела, в других приглашали дам на танец, в третьих отдыхали на мягких диванчиках.

У ворот гостей проверяли по спискам, вынуждая ожидать в длинной очереди. Но никто и не собирался жаловаться.

Леди Торпенгейм с дочерью держались чуть позади от Эвелин и Натана: достаточно близко, чтобы быть рядом, и достаточно далеко, чтобы не сливаться с американцами. Как только их имена были внесены в книгу, мать с дочерью тут же направились к группе знатных дам, отдыхавших на угловом диванчике.

Эвелин и не планировала быть представленной друзьям леди Торпенгейм, но всё равно, такой демонстративный уход задел её чувства.

— Я не хочу пропустить что-то важное, — сказала Эви. — Думаю, сначала мы пройдёмся по залу.

— Зря, — тихо ответил Натан. — Эти дамы и, особенно, их мужья многое решают. Тебе стоит попытаться пообщаться с ними. Будет полезно для наших целей.

Эвелин же собиралась подружиться или поругаться с прессой. Ей не хотелось прочитать ещё одну разгромную статью, вышедшую в неудачное время.

Девушка окинула зал взглядом в поисках своей цели…