Скандальная любовь лорда

ГЛАВА 11.1

— Нет паровым машинам! — выкрикнул проходящий по дороге мужчина.

Карета медленно продвигалась по освещённой газовыми фонарями улице. Леди Торпенгейм сидела прямо, как всегда поправляя то перчатки, то причёску. Эдит без умолку щебетала о предстоящем приёме, а Натан, напротив, выглядел напряжённее обычного.

Сначала нам показалось, что это единичный случай. Городской сумасшедший.

Но чем ближе мы приближались к месту, тем сильнее нарастал шум. Огромное множество голосов сливалось в один.

— Людям нужно кормить семью!
— Нет паровым машинам!
— Не дадим в обиду хороших людей!

Раздавалось со всех сторон. А карета, как нечто чужеродное, вклинивалась в толпу, резко замедляясь.

Эвелин приподняла занавеску. Вдоль улицы тянулась толпа — человек сто, не меньше. Мужчины в рабочих куртках, с закатанными рукавами, женщины с волосами, убранными под платки. У некоторых в руках были большие плакаты.

— Кто позволил протест в такой день? — вскрикнула леди Торпенгейм.

— Думаю, они не спрашивали разрешения, — тихо сказала Эви, больше себе, чем остальным.

В следующий миг раздался звук удара по дверце кареты. Эдит вскрикнула, а Эви отпрянула от окна, задёргивая занавески.

— Не паникуйте, — резко произнёс Натан. Он приоткрыл шторку со своей стороны, оглядывая толпу.

Ничего хорошего.

Уже можно было разглядеть фасад праздничного здания, где должен был проходить приём. Ещё буквально несколько ярдов и перед дверцей экипажа окажутся ступени.

Карету окружили. Сначала раздались удары по стенкам, крики стали громче. Карета остановилась, а потом и вовсе начала раскачиваться. Несколько мужчин навалились на дверцу.

Эвелин вцепилась пальцами в сиденье. Дерево скрипело. Толпа ревела. Ещё один толчок и карета опасно накренилась.

— Нужно срочно выходить, — сказал Натан, пытаясь открыть дверь. — Всем держаться рядом друг с другом.

Леди Торпенгейм судорожно схватила дочь за руку.

— Боже мой… Это безобразие… это же безобразие!

— Они перевернут нас! — выдохнула Эдит.

Открыть дверь изнутри не получалось: протестующие не оставили ни щели между собой и каретой.

Звук свистка резко прорезал воздух.

— Вон там карета! Полиция!

Но прежде чем толпа успела снова навалиться, раздался мужской голос:

— Назад! Отойдите немедленно! Помогите им!

Через мгновение снаружи послышалась короткая драка: глухие удары, ругань, чьи-то протестующие возгласы. Дверца распахнулась, толпу сдерживали несколько полицейских. В проёме появился высокий светловолосый мужчина в тёмном пальто.

— Леди, прошу вас. Быстро.

За его спиной несколько мужчин оттесняли протестующих, создавая узкий коридор к входу в здание напротив. Натан первым выбрался наружу и помог леди Торпенгейм, которая причитала, едва держась на ногах.

— Это возмутительно! В самом центре города!

Эдит замешкалась: юная леди всматривалась в лицо спасителя с неприкрытым восхищением.

— Быстрее, мисс, — тихо произнёс он.

Эвелин вышла последней. И как только её ботинок коснулся мостовой, джентльмен приобнял её, прикрывая от толпы.

— Всё только началось. Но после такого я искренне удивлён, что пришло так мало людей, — сказал блондин и, не спрашивая разрешения, обхватил её за талию, помогая подняться по ступеням наверх.

— Осторожно.

Сильные пальцы давили на её корсет, но пространство вокруг них сжималось: протестующие оттесняли полицейских, и приличия — это последнее, что интересовало Эви в этот момент. Она почувствовала, как его рука крепче прижала её к себе, защищая от случайных ударов толпы. Запах дорогого одеколона смешивался с дымом факелов и сыростью вечернего воздуха.

И как только Эдит оказалась на пороге театра, Эвелин заметила другого человека. Их взгляды встретились. Герцог Ашмор, снимая пиджак на ходу, направился на улицу через центральные двери. Он шёл говорить с протестующими: безоружный, совсем один.

И прежде чем она успела отстраниться от джентльмена, чтобы увидеть, что будет дальше, тот уже завёл её внутрь освещённого холла.

Двери захлопнулись, шум остался снаружи, а рука банкира всё ещё покоилась на её талии.

Эвелин показалось, что звуки толпы стали тише, а отдельные крики доносились всё реже.

— Мисс? — мягко напомнил о себе мужчина.

Она обернулась.

— Принесите леди… принесите дамам воды… — исправился блондин, когда к ним устремилась встревоженная Эдит.

Внутри всё выглядело так, словно снаружи не происходило ничего. Хрусталь, свечи, ровные спины слуг, негромкая музыка. Натан уже помогал леди Торпенгейм устроиться на диване. Эдит, всё ещё бледная, но возбуждённая, тихо шептала о «дикости рабочего люда».

— Вы нас буквально спасли, — сказала Эвелин, позволив себе лёгкую улыбку.

— Мы обязаны вам, лорд… — тут же включилась в беседу Эдит.

— Позвольте представиться: Генри Дейтон, всего лишь банкир. — Мужчина галантно поцеловал ручку Эдит, и щёки юной леди залились румянцем. Затем он поочерёдно поцеловал руки всем, и самой леди Торпенгейм. Когда же он склонился к Эвелин, его губы коснулись её перчатки чуть дольше, чем того требовал этикет.

— И всё-таки, мистер Дейтон, мы обязаны пригласить вас куда-нибудь, чтобы отблагодарить за наше спасение. Так, матушка?

— Пустяки, — ответил банкир с приятной, чуть самодовольной мягкостью. — Всё это… газеты.

С улицы еще изредка доносились громкие выкрики, и Эви с удивлением и беспокойством посмотрела на закрытую дверь.