Скандальная любовь лорда

ГЛАВА 11.2

— Расслабься, успокойся… своим нервным видом ты выдаёшь себя, — тихо прошептал Натан Эвелин на ухо, когда банкир отвернулся, предоставив им минуту свободы.

Актриса действительно нервничала, а это было совсем не в её характере. Она едва заметно притопывала ногой и взволнованно теребила нитку, выбившуюся из перчатки.

— Легко сказать, — ответила Эвелин, сжимая кулаки.

Поймав на себе вопросительные взгляды собравшихся, она тут же улыбнулась и поспешила включиться в разговор.

— Я и не думала, что настолько впечатлительная натура… но когда карета начала раскачиваться…

— Вот-вот! — немедленно подхватила леди Торпенгейм, прижимая ладонь к груди.

Слуги разнесли напитки, и знатных господ пригласили в банкетный зал. А еда и вино, как известно, лучше всего сглаживают последствия неприятных происшествий.

Юная Эдит так отчаянно надеялась покорить этот сезон, что её мысли никак не отпускало острое чувство несправедливого соперничества. Она — дочь титулованного джентльмена, аристократка, пусть и небогатая. Да, без громких связей. Но она молода. И всерьёз рассчитывала на успех в обществе, если не на блестящую партию, то хотя бы на негласное место в списке лучших невест столицы.

А теперь ей приходилось соперничать за внимание с актрисой. С крашеной, фривольной актрисой, которая позволяет себе так громко смеяться и без стеснения кокетничать. Да ещё и американкой.

И пусть этот банкир не граф и не герцог, а Эдит вовсе не собиралась отвечать ему взаимностью или поощрять его интерес. Но обойти актрису, хотя бы в этом, она очень хотела.

Эдит выпрямила спину, незаметно подтянула корсет ниже и, с грацией, которая, как ей казалось, была присуща подвиду кошачьих, направилась в самую гущу толпы, намереваясь присоединиться к беседе.

Она выбрала, по её мнению, самый лёгкий способ завоевать внимание джентльменов — унизить соперницу.

— Вы учились на актрису? — прокашлявшись, спросила она у Эвелин.

Но и в этот момент удержать внимание на себе ей не удалось. Дверь распахнулась, и в зал вошёл герцог Ашмор. Значительная часть мужчин тут же повернулась к нему.

Эдит повысила голос:

— Вы учились на актрису? В каком-нибудь училище? В Америке?

В её тоне звучало наигранное удивление. А громкий голос привлек слишком много внимания. Почти все присутствующие устремили взгляды на Эвелин.

— Простите? — спокойно переспросила актриса.

«Ну, наконец, мисс Харлоу обратила на меня внимание», — подумала Эдит, когда Эвелин перестала переговариваться с господином Дейтоном.

— Это, должно быть… довольно смело: пойти учиться на актрису. Говорят, там обучаются и мужчины, и женщины. В одних и тех же классах. Ох, а как, должно быть, восхитительно репетировать сцены любви… Таким талантам можно только позавидовать, — добавила она с непрозрачным намёком.

Банкир неловко кашлянул и перевёл взгляд с одной юной леди на другую, предпочитая не вмешиваться.

— Простите мою девочку, — поспешила сгладить углы леди Торпенгейм. — Моя дочь, разумеется, никогда не помышляла ни о сцене, ни тем более о работе. Мы готовили её… к более достойным занятиям, подобающим даме из высшего общества. Например, к роли хорошей жены.

— Как интересно, — мягко улыбнулась Эвелин. — Я и не подозревала, что в Англии дамам нужны специальные учебные программы для подготовки к замужеству.

Она произнесла это так невинно, что шпилька прозвучала почти как комплимент.

Банкир прикрыл рот ладонью, изображая кашель, и спрятал за ней улыбку. Натан же вовсе не собирался скрываться, он искренне рассмеялся и тихо шепнул что-то Эвелин на ухо.

Герцог, заметив столь оживлённое веселье в их кругу, подошёл ближе, явно не желая пропустить интересную беседу. За ним тут же потянулись другие джентльмены, образуя плотный полукруг.

— Вы хотите сказать, что для удачного замужества и семейной жизни даме не требуется образование? — воскликнула леди Торпенгейм, не простив столь дерзкой шутки.

— Ну что вы, — мягко ответила Эвелин. — Родить ребёнка, постараться дать ему всё самое лучшее и, конечно, любить мужа может каждая, независимо от статуса и ученой степени. Но это другое … это не образование.

Она произнесла это почти шёпотом, но так, что услышали все.

— Мы говорим не о том, мы с вами обязаны открыто говорить о невзгодах и опасностях вашего образа жизни: трудящейся женщины, — парировала леди Торпенгейм.

Её шея и щёки покрывались красными пятнами, словно даму покусали комары.

Эвелин и Натан одновременно, почти синхронно, строго посмотрели на леди. Дама, не раз рассуждавшая о важности безупречной репутации, сейчас с лёгкостью задевала чужую честь, и при этом продолжала изображать святую покровительницу нравов, не гнушаясь финансовой поддержкой столь «сомнительных» гостей.

— Я всего лишь переживаю, что ваш пример может оказаться заразительным, — поучительно произнесла леди Торпенгейм, понижая голос до едва слышного шёпота.

— Для кого? — с вызовом спросила Эвелин.

— Для юных дам.

— Ох, не волнуйтесь, — спокойно ответила Эви. — Традиционный уклад семьи, где муж решает все проблемы, выглядит куда приятнее и соблазнительнее, чем честный труд актрисы.

Беседа стремительно утомляла Эвелин, и подобный исход мог лишь отдалить их от задуманного плана. Девушка осторожно оглядела зал, пытаясь понять, сколько человек слышали их перепалку и многие ли мысленно поддержали леди Торпенгейм. Она чувствовала, как успех ускользает от неё.

Раздосадованная и уставшая, осматривая окружающих, она и сама не заметила, что за ней наблюдают с не меньшим вниманием.

Герцог Ашмор привык выбирать самых утончённых леди: скромных, сдержанных, ожидающих от него помощи и покровительства. Но сейчас его впервые заинтересовал образ, полностью противоположный привычным вкусам. Ему нравилась эта дерзкая, свободная, острая на язык девушка.

В его воображении она уже стояла рядом, опираясь на его локоть и опустив в пол глаза, позволяла ему заступаться за неё.