Скандальный развод с генералом драконов

14

Я молча следовала за Мэй по извилистым дорожкам внутреннего сада.

Под подошвами туфель сухо шуршал гравий, а в кронах деревьев, перекликаясь, щебетали невидимые птицы. После затхлого воздуха башни аромат цветущих глициний казался слишком приторным, почти удушающим.

Лёгкий ветерок шелестел в листьях вековых дубов, принося прохладу, но мне она не помогала. Моё платье, хоть Мэй и помогла мне наскоро привести его в порядок, выглядело просто ужасно. Оно всё ещё хранило запах железа и озона, напоминая о «бродячем коте», который так бесцеремонно исчез после «лечения».

Впереди, за высокой живой изгородью из подстриженного тиса, вдруг послышались приглушённые голоса. Мэй резко замерла, оглянулась на меня и прижала палец к губам. Её глаза испуганно расширились, и я молча кивнула. Мы синхронно прокрались к изгороди и, вжавшись в густую зелень, затаили дыхание.

– Ты должна действовать изящнее, Бетани, – донёсся ледяной голос леди Джессамины. – Хейв – человек войны. Он привык к прямолинейности, но в стенах родного дома совершенно беззащитен перед женской хитростью.

– Я стараюсь, матушка Джессамина, – ответил нежный, похожий на звон колокольчика голосок Бетани. Тот самый, что недавно умолял о пощаде. – Но пока мне не удаётся стать для Хейва незаменимой. Он говорит, я должна быть счастлива уже тому, что он позволил родить его ребёнка!

Я услышала сухой смешок свекрови.

– В этом и есть твоя сила. Когда мой сын покинет кабинет и вернётся в покои, жди его там в одном нижнем платье. Стоя на коленях, горестно вздыхай. Да так, чтобы ткань на груди натягивалась! Если спросит, смущённо признайся, что тебе невыносимо грустно оттого, что ты чувствуешь себя уродливой рядом с его величием. Прошепчи со слезами на глазах, что тебе хочется красиво одеваться лишь для того, чтобы радовать его взор, но для этого нужны не тряпки горничной, а по-настоящему дорогие наряды и украшения. Мужчины любят чувствовать себя покровителями, когда одаривают «беззащитных» крошек золотом.

– Но вы уже отобрали половину содержания у леди Каталины в мою пользу… – робко вставила Бетани.

– Этого мало! – сухо отрезала Джессамина. – Это лишь крохи со стола этой неблагодарной девчонки. Кстати, дорогая, ты была великолепна с той пощёчиной. Я и сама почти поверила, что Каталина подняла на тебя руку.

Я почувствовала, как ногти впиваются в ладони. Значит, они сговорились? Выходит, свекровушка Каталины покровительствует любовнице, а жёнушку, похоже, хочет со свету сжить?

– Мне было страшно! – Бетани, кажется, улыбалась. Я чувствовала это по интонации. – Но вы правы, это сработало.

– Именно, – одобрительно поддакнула Джессамина. – Запомни главное правило! Ты – воплощение доброты, хрупкости и красоты. Тихая гавань для усталого генерала. А Каталина… Каталина должна стать в его глазах воплощением зла, гордыни и неблагодарности. Чем больше она будет оправдываться и злиться, тем больше Хейв будет убеждаться в её никчёмности. Мы выжмем из этой дряни всё, пока от её влияния в этом доме не останется даже тени.

«Что же сделала Каталина этой мегере, что та ополчилась на неё настолько, что подсовывает под сына любовницу?» – искренне изумилась я.

Мэй после слов леди Джессамины мелко-мелко задрожала и покосилась на меня с осторожным сочувствием. Я же ощутила, как меня накрывает волна удушья, но на этот раз не поддалась привычным эмоциям Каталины, похоже, въевшимся под кожу молодой женщины. Вместо страха перед этими гадюками внутри меня закипала холодная, расчётливая ярость ветеринара, который точно знает, как оперировать гнойный нарыв.

– Пойдём, Мэй, – одними губами приказала я служанке, когда голоса за изгородью стихли вдали. – Нам нельзя опаздывать. Чего бы ни хотел от меня генерал, теперь и мне есть что ему сказать.

Мы вошли в дом. Шаги поглощали тяжёлые тканые ковры с изображениями сцен охоты. На стенах в золочёных рамах висели мрачные портреты предков и батальные сцены, где благородные рыцари молили о пощаде величественных драконов.

При виде меня слуги столбенели и, с ужасом посматривая на кровавые пятна, испуганно ретировались, будто тараканы при включённом свете. Никто не спросил, что случилось, в порядке ли я и нужно ли вызвать лекаря.

Хозяйкой дома жену лорда, похоже, никто уже не считал.

Мэй постучала в массивную дубовую дверь так робко, будто надеялась, что ей не ответят. После короткого и резкого, как выстрел, «Войдите!» шмыгнула внутрь, оставив меня в коридоре.

– Ваше сиятельство… – голос служанки дрожал. – Леди Каталина прибыла по вашему приказанию.

Я не стала ждать приглашения. Выпрямив спину так, будто в мой корсет вставили стальную спицу, шагнула в кабинет. После солнечного сада здесь царил полумрак, пахнущий дорогим табаком, кожей и оружейным маслом.

Под ногами скрипнул паркет, не скрытый шкурой огромного медведя, лежавшей у массивного стола из морёного дуба. На полках теснились пузатые фолианты в кожаных переплётах, а на каминной полке красовались бронзовые часы и чеканные подсвечники.

У окна стоял, заложив руки за спину, Генерал Хейв Лайам Баррингтон. Тот самый «грозный имперский монстр», которого я так удачно окатила вонючей водой. Он даже не шелохнулся при моём появлении, продолжая смотреть во двор.

Впрочем, я тоже не глядела на мужа. Всё моё внимание приковал второй мужчина, сидевший в глубоком кресле у камина с тяжёлым серебряным бокалом в руке.

Моё сердце пропустило удар.

Это был он! Тот самый «бродячий кот» из башни. Только сейчас вместо окровавленных лохмотьев на нём был безупречный чёрный мундир с золотым шитьём, который идеально подчёркивал мощный разворот плеч.

Волосы, которые недавно змеями путались в моих окровавленных пальцах, блестели от чистоты и были аккуратно зачёсаны назад. Кожа больше не была мертвенно-бледной, а на лице играла лёгкая, едва уловимая усмешка.