Скандальный развод с генералом драконов

17

Судя по тому, как моргнул и нахмурился Ретт, в моих глазах заплясали ехидные искорки. Я поспешила опустить ресницы и, изображая крайнюю степень ужаса, притворно ахнула:

– Да что вы говорите?!

А после скрестила руки на груди и старательно изобразила на лице фальшивое раздумье, а затем расплылась в самой радушной улыбке, на которую была способна.

– Измена, говорите? Опороченная честь? Разлад в семье?

Эверетт коротко кивнул, но уверенности у него заметно поубавилось.

– Давайте так и сделаем! – обдумав всё, с энтузиазмом выпалила я.

И подалась вперёд, пытаясь обнять мужчину. Да так отчаянно, что теперь уже Ретт инстинктивно отшатнулся.

– Целуйте же! – требовательно воскликнула я. – Прямо сейчас, громко и со вкусом! Скомпрометируйте меня так, чтобы у Хейва не осталось сомнений. Помогите мне получить развод, и тогда я, так и быть, продолжу ваше лечение. В качестве гонорара за услугу.

Герцог Морланд, великий и ужасный повелитель магии, замер в полной растерянности. Его рука, подпиравшая стену, дрогнула. Эверетт явно ожидал слёз, отчаянных мольб или, в крайнем случае, яростного сопротивления, но никак не делового предложения о добровольном саморазрушении репутации.

– Вы… вы сумасшедшая, – выдохнул он, глядя на мою ехидную физиономию с долей пугающего восхищения.

– Нет, Ретт. Я просто очень, очень хочу в продолжительный отпуск из этого дурдома, – я ободряюще похлопала его по плечу. – Ну так что, вы перейдёте к делу или мне сначала позвать свидетелей?

Он не ответил, буравя меня взглядом, в котором была дикая смесь удивления, злости и возмущения. Герцог был явно заинтригован, но целовать меня не спешил. Тогда, сложив губки уточкой, к нему потянулась я.

Мужчина вдруг резко отпрянул, словно я была не прекрасной дамой, а шипящей коброй. Его рука соскользнула со стены, и он смерил меня взглядом, в котором мелькнула тень суеверного ужаса. Похоже, герцог привык, что женщины либо падают к его ногам, либо бегут в ужасе, но никак не пытаются использовать мужчину в качестве предлога для бракоразводного процесса.

– Вы невыносимы, – процедил Ретт, поправляя обшлага своего безупречного мундира. – Я не собираюсь становиться пешкой в вашей дешёвой семейной драме.

– Ну, как знаете, – я разочарованно фыркнула и подтянула выше разорванный рукав. – Такой шанс получить исцеление упустили. Я бы даже не сопротивлялась для достоверности!..

В этот момент за дверью кабинета громыхнуло так, будто там обрушился рыцарский доспех. Грохот тут же перекрыл тонкий, заходящийся в истерике писк Бетани.

Я замерла, как лиса, почуявшая зайца. Внутри меня боролись два начала: прагматичная женщина, которой нужно во что бы то ни стало добиться свободы, и азартная зрительница, которая десятки лет смотрела федеральные каналы и теперь не могла пропустить «скандалы, интриги, расследования» в прямом эфире.

Любопытство победило с разгромным счётом.

– К чёрту развод, это я должна видеть! – простонала я и, позабыв о герцоге, на цыпочках бросилась к массивной двери.

Присела на корточки и, прильнув глазом к широкой замочной скважине, почувствовала себя тринадцатилетней девчонкой. Ретт, хоть и изображал из себя воплощение достоинства, всё же не выдержал и подошёл ближе, возвышаясь над моей спиной тенью.

Меня тут же обдало приятным ароматом озона и лесного мускуса, но сейчас я больше заинтересовалась тем, что происходило в коридоре. А там явно запахло жареным!

– О, вы только посмотрите! – увлечённо прокомментировала я шёпотом. – Бетани превзошла саму себя. Она не просто на коленях, она практически распласталась по ковру в одном батистовом исподнем. Какая композиция! Какая экспрессия!

За дверью, в залитом светом коридоре, Хейв Баррингтон стоял неподвижно, будто гранитный монумент. Его фигура на фоне тяжёлых портьер из бордового бархата казалась ещё массивнее. Властный, привыкший к абсолютному подчинению, он сейчас не просто злился. Его лицо исказило откровенное презрение.

У его ног белой гусеницей ползала рыдающая Бетани. Её тонкое нижнее платье из полупрозрачного батиста едва прикрывало плечи, а распущенные волосы разметались по спине. Женщина в отчаянии цеплялась за ноги генерала, и эта сцена выглядела как картинка из дешёвого романа.

– Встань, – голос Хейва не был громким. Он прозвучал сухо и хлёстко, как щелчок кнута. – Ты выглядишь жалко.

– Мой лорд… – Бетани вскинула на него полные слёз глаза, её губы дрожали в отрепетированной гримасе. – Вы не так меня поняли! Я… я просто боялась, что вас будут корить за нищенские наряды, которые носит мать вашего наследника…

– Мать моего наследника – моя законная жена, – холодно оборвал её Хейв, и я заметила, как в коридоре начали появляться слуги. Перешёптываясь, они показывали на Бетани пальцами. – А ты лишь походная подстилка, которой я иногда оказывал знаки внимания. С этого дня будешь в комнате слуг. И не вздумай переступать порога моих покоев. Мне не нужна шпионка в собственной спальне.

Бетани захлебнулась рыданиями и попыталась обнять колени Хейва, но генерал брезгливо стряхнул её руки. Переступив через женщину, плашмя рухнувшую на ковёр, надменно продолжил:

– Ещё раз проявишь неблагодарность, и вернёшься в ту канаву, из которой я тебя достал. Без сына.

– Вы не можете так со мной поступить! – не выдержав, истерично завизжала Бетани. – Я… у меня…

Невооружённым глазом было видно, как женщине не хочется упускать возможность получать жизненные блага за ночные ласки. И теперь, когда другие рычаги воздействия были потеряны, она прибегла к последнему:

– У меня же так молоко пропадёт!

Я почувствовала, как Ретт едва слышно хмыкнул и склонился надо мной. Его тёплое дыхание коснулось моего затылка, но я лишь плотнее прижалась к двери.

– Гляди, гляди, – прошипела я герцогу, – сейчас леди Джессамина выплывет из-за угла. Ставлю годовой запас валерьянки, что она попытается защитить свою протеже.