Скандальный развод с генералом драконов

18

Чтобы не получить тяжёлой дубовой дверью по лбу, я отпрянула и мгновенно оказалась в объятиях Ретта. Подняв голову, увидела, что лицо мужчины находится совсем рядом.

Повернулась ручка, скрипнули петли…

На принятие решения у меня были доли секунды. В мыслях будто бегущей строкой на табло молниеносно пронеслись варианты выхода из ситуации. Спрятаться? Не получится. Притвориться, что упала без чувств? Рискованно. Зарыдать и обвинить гостя в покушении на мою честь? Заманчиво отомстить «котяре», но бесполезно. Я же крайней останусь.

И тут взгляд упал на губы герцога. Я приняла решение и без раздумий прильнула к ним жарким поцелуем, вкладывая в него весь свой отчаянный расчёт.

Ретт опешил, явно не ожидая моего напора. На долю секунды его глаза распахнулись в изумлении, но тут же густые ресницы опустились, а тело, сначала напряжённое, будто стальной прут, расслабилось.

Я почувствовала, как мужчина начал жадно впитывать мою силу. Мягкое, пульсирующее тепло потекло от меня к нему, и я сама закрыла глаза, погружаясь в это странное единение.

Мы повалились на тяжёлый ворсовый ковёр, расписанный геральдическими лилиями. В таком положении и застал нас Хейв. Мужчина замер резко, будто врезался в невидимую стену, и его лицо, искажённое гневом, застыло в немом шоке.

За широкой спиной хозяина дома, любопытно вытягивая шеи, застыли слуги. А между ними, бледная и напуганная, всё ещё натужно всхлипывая, выглядывала Бетани. Даже леди Джессамина, чья парчовая юбка мелькнула в проёме, казалось, лишилась дара речи. Она так сильно сжала свои пальцы в кулаки, что костяшки побелели.

В кабинете повисла мёртвая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине и далёким криком вороны за стрельчатыми окнами. А меня закружил густой запах кострового дыма, холодной стали и… озона, который исходил от Ретта.

Моё новое тело, юное и податливое, отвечало на его близость странным, давно забытым чувством. Разум кричал: «Капа, приди в себя, не то этот „котяра“ поужинает тобой и не подавится!» Но сердце в груди, давно смирившееся с одиночеством, билось как бешеное. Вкупе с ощущением магического потока, проходящего сквозь меня, это было похоже на падение в бездонную пропасть. Так завораживающе притягательно… Так приятно!

Но тем и хорошо иметь жизненный опыт, что не растекаешься розовой лужицей в потоке чувств. Несколько секунд понежившись в объятиях Ретта, я решительно отстранилась и с усилием оттолкнула герцога, который явно не желал разрывать «контакт» и тянулся ко мне губами.

Я же, встретившись взглядом с Хейвом, выдохнула в притворном ужасе:

– Дорогой… Это не то, что ты думаешь…

Помнится, фраза, которую некогда услышала от моего первого мужа-изменника, так взбесила меня, что я закричала, вне себя от злости. А вот Хейв промолчал, но его лицо внезапно стало землисто-серым. Будто ярость высшей степени выжигала его изнутри, оставляя лишь холодный инстинкт убийцы. Взгляд мужчины стал тяжёлым, как свинец.

«Дожить бы до развода, – испуганно мелькнуло в сознании. – Кажется, ему сейчас до смерти хочется стать вдовцом».

Я торопливо прижалась к Ретту, который после «вливания» силы казался слегка дезориентированным, будто получил сильный удар по голове, и смотрел лишь на мои губы, явно желая продолжения. Мужчина неосознанно дёргал ворот своего чёрного камзола, восстанавливая дыхание.

Со стороны зрителей раздался тихий смешок, но в нависшей тишине он прозвучал раскатом грома. Хейв медленно обернулся и глянул на свидетелей его позора так, что слуги разом отпрянули и попытались слиться со стеной. Генерал произнёс лишь одно:

– Вон!

Это слово было вытолкнуто сквозь плотно сжатые зубы с такой силой, что слуги буквально просочились сквозь стену. Иначе как объяснить, что через секунду в коридоре почти никого не осталось?

Только Джессамина, не моргая, застыла, будто фарфоровая кукла, да Бетани, притихнув на коленях, радостно смаковала происходящее.

– Все вон! – добавил генерал и перевёл взгляд на мать. – Заберите свою протеже и донесите до слуг одно. Если хоть кто-то за пределами этого дома узнает, что здесь произошло… я лично прослежу, чтобы они лишились языков.

Джессамина, побелев как мел, прижала ладонь к груди и попятилась, а Хейв с силой захлопнул тяжёлую дубовую дверь и обернулся. Думала, что он вот-вот бросится на Ретта с кулаками, но муж Каталины подошёл к столу и опёрся на него руками. Рядом с его пальцами тускло поблёскивал золочёный пресс-папье и лежала раскрытая карта укреплений замка.

Герцог уже пришёл в себя и поднялся, а потом помог встать мне. Оправдываться он не спешил и вообще вёл себя так спокойно, будто совершенно точно знал – наказания за поцелуй не будет. Словно лорд Морланд был гораздо выше кузена по иерархии.

– Каталина, – продолжая буравить столешницу тяжёлым взглядом, произнёс Хейв голосом, в котором вибрировало едва сдерживаемое бешенство. – Одной выходкой ты перечеркнула месяцы своего безупречного поведения. Хотела моего внимания? Поздравляю. Ты его получила в избытке.

Его слова были явной угрозой, но миг страха, который накрыл меня при виде стали во взгляде Хейва, уже растаял. Я знала, что убивать меня муженёк не станет – слишком много возни с бумагами и оправданиями перед короной. Поэтому поправила порванный рукав, стряхнула пылинку с юбки и спокойно предложила:

– Раз уж мы закончили с театральными постановками, давай поговорим как взрослые люди. Ты меня презираешь, а я твой дом, мягко говоря, недолюбливаю. К чему эти мучения? Давай разойдёмся полюбовно. Оформим развод по причине моей... «душевной болезни» или внезапно вспыхнувшей страсти к твоему родственнику, мне всё равно. Ты получишь свободу и возможность узаконить свои отношения с кем пожелаешь, а я просто исчезну из твоей жизни. Поверь, это лучшая сделка, которую я могу тебе предложить.