Скандальный развод с генералом драконов

19

Хейв медленно оторвал руки от стола и выпрямился. Его взгляд, пустой и холодный, сфокусировался на мне. В этом взгляде не было и капли того гнева, который можно было бы смягчить слезами. Только расчёт.

– Развод, Каталина? – он коротко, безвкусно усмехнулся. – Ты слишком высокого мнения о моей доброте. Ты опозорила меня в моём собственном доме. Унизила перед слугами и матерью. И после этого просишь развод?

Он сделал шаг в мою сторону, и я невольно попятилась, но, ощутив спиной присутствие безмолвного Ретта, облегчённо перевела дыхание. Хейв не тронет он жену при герцоге – у меня не было в этом ни малейшего сомнения.

– Ты не получишь развода, – отчеканил генерал, и каждое его слово падало, будто лезвие гильотины. – С этого дня леди Баррингтон официально «тяжело больна». Ты отправишься в северную башню и будешь жить без слуг, без нарядов и без света. Жить? Не-е-ет. Ты будешь гнить там до тех пор, пока я не решу, что твой позор искуплен... или пока ты не перестанешь дышать.

Я похолодела. План с разводом только что с треском провалился, столкнувшись с железобетонным эго этого упрямого тирана. Я видела, как вздулись вены на шее Хейва. В моей прошлой жизни такие «нарциссы» обычно начинали крушить мебель, когда слышали «нет», но этот был куда опаснее. Он копил ярость, превращая её в стратегию.

«Ну что ж, голубчик, – подумала я, поправляя смятое платье и чувствуя на губах привкус озона, оставшийся от Ретта. – Думаешь, что загнал меня в угол? А я думаю, что наконец-то сожгла этот мост. И пепел чертовски красиво светится!»

– Если мне предстоит жить в башне… – начала было я.

Но Хейв уже потерял интерес к жене и, повернувшись к герцогу, продолжил, перебивая меня:

– А теперь ты, кузен. – Нехорошо прищурился и вкрадчиво продолжил: – Прелюбодеяние с женой лорда – это серьёзное преступление даже для герцога. Если король узнает, что ты осквернил семейный очаг его верного генерала, твоё положение при дворе станет... шатким.

Ретт поморщился, как от зубной боли. На его лице промелькнуло брезгливое выражение человека, которого заставляют копаться в грязи. А у меня возникло чувство, будто измена жены с герцогом для Хейва это повод не для развода, а для политического шантажа.

– Чего ты хочешь, Хейв? – подтверждая мои догадки, глухо спросил герцог.

– Услугу, – Хейв выделил это слово. – Такую, которую ты, с твоими... специфическими талантами сможешь оказать мне лично. Знаешь, о чём я. Считай это платой за моё молчание.

Ретт замер, и в кабинете стало ощутимо холоднее, а за окном ветер с силой швырнул горсть сухих листьев в стекло. Герцог долго молчал, глядя на свои руки, будто взвешивал на ладонях чью-то жизнь. Наконец, он коротко, почти незаметно кивнул.

– Хорошо, – процедил Ретт, но в его голосе я уловила некую скрытую угрозу. – Я окажу тебе услугу. Только имей в виду, Хейв, мне придётся задержаться в твоём доме, пока я её исполню. Ты сам открыл эти двери, не жалуйся потом, что гость засиделся.

Хейв победно развернулся на каблуках, а я заметив, как в глазах герцога на мгновение вспыхнул тот самый фиолетовый огонь, который видела в башне.

Генерал посмотрел на меня и вскинул бровь:

– Ты ещё здесь?

– Да, – упрямо кивнула я и сделала шаг вперёд. Мой голос прозвучал на удивление звонко в тишине кабинете. – Хейв, ранее ты спрашивал, почему я в таком виде. Так вот, разреши рассказать от том, что произошло в башне.

Я бросила косой взгляд на Ретта, который, казалось, перестал дышать. Кажется, что «котяра» впервые по-настоящему взволновался. И судя по умоляющему взгляду, мужчина хочет сохранить тайну своего исцеления.

«Для этого тебе придётся хорошо постараться!» – мысленно ответила мужчине, в котором видела единственный способ вырваться из этого дома и обрести свободу.

Спрятав усмешку, я уверенно продолжила:

– Ты отправил меня туда «подумать о поведении», но я едва не рассталась с жизнью…

Сделала паузу и снова посмотрела на Ретта.

– Простите, что мне приходится говорить об этом, ваша светлость.

Хейв, поймав этот взгляд, нахмурился, а герцог слышно скрипнул зубами и, не выдержав, направился ко мне. Я не стала дожидаться его действий, а ровным тоном закончила:

– Я потеряла сознание почти сразу, как за мной заперли дверь. А когда очнулась – моё платье было разорвано в клочья, а всё вокруг было залито кровью. Если это твоё представление о наказании, то по мне оно больше смахивает на попытку убийства.

Хейв выслушал мой эмоциональный спич, не изменившись в лице. Он не выглядел ни напуганным, ни обеспокоенным. Напротив, в его глазах застыло то самое холодное раздражение, с которым смотрят на взбунтовавшуюся технику.

Генерал медленно подошёл ко мне и, не обращая внимания на защитную позу Ретта, грубо схватил меня за подбородок, вынуждая смотреть ему в глаза. Его пальцы были жёсткими и пахли оружейным маслом.

– Кровь? Разорванное платье? – его голос был тихим и опасным. – Каталина, ты всегда была посредственной актрисой. Решила вызвать жалость, изрезав шёлк и вылив на себя флакончик красной краски? Я вижу все твои уловки насквозь.

Он брезгливо оттолкнул моё лицо и вытер пальцы о платок.

– Твои сказки лишь подтверждают мой диагноз. Ты не просто неверная жена, ты безумна. А безумцев держат за крепкими дверями. Это не попытка убийства, а изоляция источника проблем.

Он уже собирался закончить этот разговор и позвать стражу, но в дело вмешался герцог Морланд. Он сделал шаг вперёд, разделяя меня и генерала, и пространство в кабинете словно уплотнилось. Голос Ретта, до этого приглушённый, теперь зазвучал с металлической силой, заставив Хейва остановиться.

– Твой скептицизм делает тебе честь как воину, – Ретт прищурился, и в глубине его зрачков снова зашевелились фиолетовые искры. – Но как лорда делает тебя слепцом. Забыл, кто стоит перед тобой? Я чувствую магический след даже отсюда, не касаясь платья леди. Это не «флакончик краски», а настоящая кровь сильного мага.