Скандальный развод с генералом драконов

20

Прежде чем Хейв успел развернуться, я сделала шаг вперёд и решительно заявила:

– Я пойду с вами.

Мой голос не дрожал, хотя внутри всё сжималось от странного предчувствия новой встречи с тем мрачным местом. Но я всё равно решила быть свидетелем проверки, ведь это моя судьба висела на волоске. Не позволю решать её за моей спиной. Тем более что ни одному из двух мужчин доверия не было и на грош.

– Если в той башне есть ловушки, – торопливо объяснила своё желание, – вам будет проще их обнаружить, если я укажу место, где потеряла сознание.

Хейв лишь коротко и зло выдохнул, но возражать не стал – присутствие герцога, жаждущего «экспертизы», связывало ему руки.

Мы вышли из кабинета и направились через внутренний двор к саду. Ветер здесь был ещё яростнее. Он бесцеремонно задирал подол моего разорванного платья, обнажая ссадины на ногах, и заставлял кожу покрываться мурашками от резкого холода. Шуршание гравия под сапогами мужчин звучало как отсчёт перед казнью.

Ретт, шедший чуть позади, внезапно догнал меня. Одним плавным, почти профессиональным движением он расстегнул пряжку своего тяжёлого дорожного плаща и накинул его мне на плечи. Ткань, всё ещё хранившая тепло его тела и будоражащий аромат озона, окутала меня, скрывая и позорные прорехи на шёлке, и мою дрожь.

Хейв, на миг оглянувшись, заметил этот жест и резко остановился. Его глаза превратились в две узкие щели. В мире леди и лордов плащ, наброшенный мужчиной на плечи женщины, был показателем владения. Защиты, которую имел право проявлять только он. Эго мужа Каталины, и без того растоптанное событиями сегодняшнего дня, окончательно взвилось на дыбы.

– Каталина, – голос Хейва был не просто холодным, он стал ледяным, пробирающим до костей сильнее любого ветра. – Твоё бесстыдство не знает границ. Мало того, что ты выставила себя на посмешище перед слугами, так теперь смеешь принимать знаки внимания от гостя?

– Она дрожит от холода, Хейв, – встал на мою защиту Ретт, но его рука намеренно задержалась на моём плече, закрепляя плащ четь дольше, чем требовалось.

Генерал проигнорировал слова кузена, буравя меня взглядом, полным ледяной ярости.

– Сними это немедленно, – процедил он. – Ты – леди Баррингтон и, пока я не решил иначе, не будешь позорить мою фамилию.

Он обернулся к следовавшей за нами поодаль прислуге и выкрикнул:

– Марта! Живо сюда!

Из тени галереи выскочила пухлая, низкорослая служанка с вечно недовольным лицом и маленькими, глубоко посаженными глазками. Марта была личной преданной ищейкой свекрови, и я знала, что она ненавидит Каталину почти так же сильно, как и леди Джессамина.

– Немедленно принеси леди её плащ. Самый плотный, – приказал Хейв, чеканя слова. – И проследи, чтобы она выглядела как подобает жене генерала, а не как жертва уличной драки.

Марта злобно зыркнула на меня, поджала и без того тонкие губы и, коротко поклонившись, засеменила в сторону дома. Её шаркающие шаги, которые тревожили гравий, звучали суетливо и неприятно.

Я стояла, не снимая плаща Ретта, и смотрела прямо в глаза мужу. В этот момент я чувствовала себя не жертвой, а гроссмейстером, который внезапно увидел в защите противника прореху.

«Да он же ревнует!» – ахнула про себя.

– Твоя забота невероятно трогательна, Хейв, – произнесла я с едва уловимой усмешкой. – Жаль только, что проявил ты её лишь после того, как плащ мне предложил кто-то другой.

Хейв замер, и на мгновение мне показалось, что воздух вокруг него зазвенел от напряжения, как перетянутая струна. Он привык к покорному молчанию супруги, которую считал своей собственностью и декоративным дополнением к интерьеру, и явно не знал, как реагировать на иронию.

Его лицо не покраснело – напротив, оно стало ещё более бледным, почти мраморным, а черты заострились, выдавая глубинную ярость. Мужчина медленно сократил расстояние между нами, пока я не почувствовала запах его кожаного ремня и холодного металла пуговиц на мундире.

– Разве ты имеешь права на мою заботу, Каталина? – произнёс он тем самым зловещим шёпотом, от которого у закалённых в боях офицеров подгибались колени. – После того, как целовалась с другим мужчиной на глазах у моих людей, ты должна жаждать искупления своей вины собственной кровью.

Я посмотрела на него снизу вверх, и, вопреки его ожиданиям, не устыдилась, а позволила себе короткий, почти сочувственный смешок.

В своё время я повидала немало подобных «альфа-самцов», пытающихся задавить авторитетом. Когда ты годами усмиряешь агрессивных ротвейлеров и ставишь на место хамоватых владельцев некоторых питомцев, то рано или поздно вырабатываешь линию поведения во время конфликтов.

– Кровью? – переспросила я, слегка склонив голову набок. – Странно слышать упрёки в неверности от человека, который привёл в дом любовницу с ребёнком. Понимаю, что тебе не хватало «тихой покорности» Бетани, а мне… – я сделала многозначительную паузу, бросив мимолётный взгляд на Ретта, – мне внезапно захотелось почувствовать себя живой женщиной, а не частью меблировки. Можно сказать, что я вдохновилась твоим поступком!

Я увидела, как челюсть Хейва сжалась так, что зубы скрипнули, но не дала ему вставить ни слова.