Скандальный развод с генералом драконов

22

Император сделал шаг в комнату, и я физически ощутила, как пространство вокруг будто загустело. Это было не то ледяное давление, которое исходило от Хейва, и не электрический озон Ретта.

Это была мощь лесного пожара, запертого в человеческом теле. Весьма миловидном… если бы не сжатые в тонкую линию губы и жёсткая складка меж бровей. Мужчина выглядел так, будто других выражений его лицо отродясь не ведало.

Мрачный блондин окинул взглядом залитый настойкой ковёр, растерзанные на бинты салфетки и, наконец, нас – полуголого герцога и меня, сжимающую окровавленный нож для фруктов.

Картина маслом!

«Как бы меня за покушение на убийство не посадили!» – мелькнула опасливая мысль.

– Эверетт, – голос правителя прозвучал низко и вибрирующе, как раскат грома в горах. – Я ожидал найти тебя при смерти или в молитве тёмному богу. Но застать тебя в собственных малых покоях в обществе...

Он осёкся, и его светлые, почти прозрачные глаза впились в моё лицо. Секунда, вторая – я почти видела, как в его мозгу проворачиваются шестерёнки узнавания. Императорская память на лица была безупречной.

– Леди Каталина Баррингтон? – в его голосе проскользнуло не просто удивление, а опасное предвкушение. – Верная супруга моего самого доблестного генерала?

«Верная» было произнесено таким тоном, что сомнений в сарказме императора не оставалось. Я почувствовала, как Ретт за моей спиной напрягся, его рука на моём запястье сжалась чуть сильнее. Ситуация из «спасения утопающих» мгновенно превратилась в «государственную измену с особым цинизмом».

– Ваше Величество, – я постаралась встать как можно грациознее, хотя с ножом в руках и в разорванном платье это было похоже на попытку примы-балерины сплясать «Кармен» на минном поле. – Я могу всё объяснить... с точки зрения медицины.

– Медицины? – император изогнул бровь, переводя взгляд на чистый шрам на боку Эверетта. – Мои лучшие лекари три дня твердили, что рана от проклятого экрианского клинка смертельна. А тут является супруга генерала Баррингтона, которую тот, по слухам, держит под замком за «душевную немощь», и совершает чудо.

– Так и есть, – уверенно кивнул «котяра».

Император хмыкнул и уколол его взглядом:

– Я не до конца проникся сутью ситуации. В моё недолгое отсутствие дворец превратился в вертеп или в госпиталь?

Он подошёл ближе, и я почувствовала запах дорогой кожи, душных ароматических масел и жжёного сандала.

– Хейв сейчас поднимает на уши рыцарей севера, заявляя, что его жену похитили вероломные магрокхалы. А она здесь!

Пока император иронично рассматривал мой наряд, точнее то, что от него осталось после двух «перевязок», память Каталины подсказала, что магрокхалы – это орки.

– Оказывает... «первую помощь» кузену своего мужа, – многозначительно продолжал император. Он повернулся к раненому: – Эверетт, ты хоть понимаешь, что это пахнет не только скандалом, но и дуэлью, которая может оставить мою армию без командующего?

Ретт, наконец, отпустил мою руку и, тяжело дыша, приподнялся на локтях.

– Это не то, чем кажется, Кассиан, – глухо произнёс герцог. – Без Каталины меня бы уже не было. Она – истинный стихийный целитель.

– Или истинная причина твоего безрассудства, – отрезал император. Он снова посмотрел на меня, и в его глазах блеснуло что-то, подозрительно похожее на азарт. – Леди Каталина, вы только что стали самой дорогой женщиной в империи. Потому что теперь я должен решить: наградить вас за спасение герцога или сообщить Хейву о вашем неожиданном визите, чтобы он из уязвлённого самолюбия не развязал гражданскую войну.

Я выпрямила спину, чувствуя, как внутри просыпается Капитолина Ивановна, которая не привыкла, чтобы её судьбу решали без её участия.

– Ваше Величество, – произнесла я, слегка прищурившись. – Если вы выдадите меня генералу, он просто запрёт меня в монастыре Пресветлой Грацинарии, и ваш драгоценный герцог умрёт от следующего же магического отката, потому что добраться до моего «лечения» не сможет. Вы же помните, что в храм богини не могут вступить представители тёмной крови? Может, обсудим вариант, при котором все остаются при своих интересах, а я – при своём разводе?

Император замер, явно не ожидая такой деловой хватки от «хрупкой леди».

– И что вы предлагаете?

Я сделала паузу, невольно наслаждаясь моментом. В мире большой политики информация – это единственная валюта, которая не обесценивается, а в руках опытной женщины она превращается в скальпель.

– Предлагаю сделку, Ваше Величество, – произнесла я, аккуратно откладывая серебряный нож на край бюро из красного дерева. – Вы даёте мне свободу и защиту, а я избавляю вас от необходимости выбирать между верностью генерала и жизнью герцога. Видите ли, Хейв Баррингтон не так безупречен, как хочет казаться. Его преданность короне сильно скомпрометирована его личными амбициями.

Император прищурился, в его взгляде промелькнул опасный огонёк.

– Поясните, леди Каталина. Оскорбление чести генерала – серьёзное обвинение.

– Это не оскорбление, а констатация факта, – я сложила руки на груди, игнорируя холод, пробирающийся сквозь дыры в платье. – У Хейва есть сын. Но не от меня. Мальчик рождён его любовницей незнатного происхождения, которую лорд под видом кормилицы держит в нашем доме. И всё бы ничего – мужчины часто грешат на стороне – но генерал планирует совершить подлог. Он намерен выдать этого бастарда за моего законного сына и наследника рода Баррингтонов.

В комнате воцарилась такая тишина, что стало слышно, как в камине оседает зола. Даже Ретт, кажется, перестал дышать.

– Вы обвиняете генерала империи в попытке осквернить чистоту крови и обмануть престол? – голос Кассиана стал тихим, как шёпот дождя перед ударом молнии.

– Я обвиняю его в том, что он готов лгать о происхождении этого ребёнка, – придерживаясь жёстких рамок, отчеканила я. Профессия у меня такая, что научила учитывать лишь факты, а домыслы оставлять при себе. – Если вы сейчас вернёте меня в замок Баррингтонов, то невольно станете соучастником этой лжи. Хейв не успокоится, пока не заставит меня признать этого ребёнка или пока я не «умру при родах».