Сказки Бугролесья. Волна и Прутик.

Глава 3

3

Идти было легко. От самой Клешемы путь всё время лежал под уклон, тропинки и открытые места просохли, и только в оврагах и густом ельнике ещё прятался от солнышка просевший грязный снег. Погода стояла звонкая и радостная. Тут и там журчали ручьи, пересвистывались птицы, всё вокруг неуловимо двигалось, расправлялось, деловито копошилось, приводя себя в порядок, и тянулось вверх, к теплу и свету — словно сама вековая тайга мощно, но осторожно потягивается, разминает затёкшее за зиму тело.

Полуденное солнышко разыгралось почти по-летнему — овчинную безрукавку пришлось снять и спрятать в мешок. Озеро Долгое уже пару раз блеснуло синей полосой среди плавно уходящего вниз ельника, но старик не обманывался — до озера оставался ещё добрый час пути.

Настроение было под стать погоде — бодрое и улыбчивое: Телемоныч даже замурлыкал в бороду какой-то напев и вышагивал, добродушно озираясь вокруг. Но мысли сами собой затянули привычный хоровод, нырнули в набитую колею.

А выходило опять не так, как предполагал старик. Изрядную долю известных ему «особых» мест на Тёплых Буграх он обошёл прошлой осенью. Не все, конечно, но ближние и часть дальних навестил. И теперь, после схода снега, думал продолжить поиски именно там.

Там, в беломошных боровинах Тёплых Бугров чаще встречались редкие цветы и травы, чаще мелькали в кустах чудные зверушки, изредка попадались полусгнившие или изъеденные ржой, поросшие мелкой травкой и мхом, неприметные на беглый взгляд диковинные предметы.

Но Компас уверенно и настойчиво указывал на озеро Долгое. Точнее, на распадок с его западной стороны. Эту падь Телемоныч знал: однажды средь лета в ней пошёл снег, повалил огромными хлопьями из налетевшей невесть откуда тучи, день померк, резко похолодало. Но спустя несколько минут туча растаяла, чуть полежав на удивлённых травах и деревьях, растаял и снег.

И столетник там рос отменный.

Больше ничем выдающимся это место себя не проявило. Но оба раза — первый неделю назад, а второй, проверочный, вчера — Компас указал именно сюда.

Старик остановился, оперся на посох и бережно выкатил шарик в ладонь. Шарик сверкнул совершенно прозрачным боком, словно здороваясь, приветливо качнул стрелкой и уткнулся ею в сторону озера.

— Ишь ты, упорный какой! — Телемоныч улыбнулся и поднял ладонь выше. Солнышко заискрилось, заиграло радужными переливами в сфере, и шарик тихонько благодарно загудел.

— Прямо как Жмых на солнышке песни поёшь!

Старик постоял какое-то время, подождал, пока Компас накупается в солнечных лучах, нальётся ласковым теплом, потом убрал его в мешочек на поясе и двинулся дальше.

Лет сорок назад, в глухой тайге на восточной границе Тёплых Бугров, где заканчиваются уютные боровины, а за ними берёт начало поистине бескрайний и топкий Сивый Мох, из мелкой лужи сверкнул призывно лучик-зайчик, пробежал по рукаву рубахи и замер пятнышком на груди. Телемоныч остановился и почувствовал ощутимое тепло, будто крохотная ладошка упёрлась повыше солнечного сплетения: «Стой, я здесь!». Пятнышко скользнуло вниз и пропало. Старик подошёл к луже, встал на колени и долго вглядывался в тёмную зеркальную гладь, пока среди ила не мелькнула блестящей иглой ажурная стрелка. Телемоныч закатал рукав и, распугивая водомерок и головастиков, опустил руку на дно. Неожиданно пальцы нащупали что-то гладкое и округлое — прозрачный шар неотличимо сливался с водой: небольшой, он удобно лёг в ладонь, легонько пощекотал её тоненькой синей молнией.

«Ишь ты!» — сказал Телемоныч, извлёк шарик на поверхность и озадаченно повертел перед глазами. Стрелка едва не касалась стенок сферы, висела точно в центре и, насколько удалось разглядеть, сама по себе, без креплений и опор. Старик легко тряхнул рукой — сыпанули брызги, стрелка шевельнулась, сделала плавный оборот вокруг невидимой оси. Солнце, дробя лучи, заиграло в шарике разноцветными бликами, и он стал нагреваться. «Ишь ты!» — ещё раз сказал старик, обтёр рукавом остатки влаги и убрал находку в мешок. Закинул мешок на плечо, выпрямился и понял, что усталость трёхдневного перехода сняло как рукой, утихла вязкая боль в суставах, и вообще — стало как-то веселей. Телемоныч удивлённо пожал плечами и продолжил путь. Но радостное чувство, такое, будто встретил старого друга, никак не хотело улетучиваться: ни в тот день, ни на следующий, ни даже четыре дня спустя, когда старик вернулся в деревню.

Потом целую неделю шар лежал на домотканом полотенце посреди стола в горнице. Иногда, словно осматриваясь, стрелка делала неторопливый круг, а новый хозяин этого чуда тоже ходил кругами: поглядывал, изучал да изредка бормотал своё — «Ишь ты!»

Вот так они и познакомились, нашли друг друга: Телемоныч и Малый Компас.

Но то, что это Малый Компас, выяснилось позднее, а пока был наречён шарик-со-стрелкой незатейливым именем Ишка.