Сказки Бугролесья. Волна и Прутик.

Глава 8

8

…«В том и дело, Автоном Пантелеймонович, что Средний Компас — это Фёдор и есть».

Старик обмер, словно на него разом вылили ушат пронзительно холодной воды. Обжигающий холод мгновенно сковал всё существо: остановил ток крови, пульсацию сердца, обездвижил чувства и мысли. Ледяной истукан. Это длилось несколько мгновений, следом накатила тёплая волна, накрыла с головой, обволокла вязкой неодолимой усталостью.

Телемоныч медленно поднялся, сопротивляясь вдруг навалившейся сонливости, посмотрел на схимника:

— Отче, как же так?! Что же это, Отче…

— Пора, Автоном, почивать. Ступай в скит. — Отшельник перекрестил старика. — Вспоможение высшее с тобой!

Телемоныч поклонился, уже засыпая на ходу, добрёл до избушки, сграбастал со стола Ишку, нашарил нары и провалился в густую мглу…

Мгла медленно растаяла, сменилась неторопливыми радужными переливами. Телемоныч отстранённо проследил, как легкой молнией промелькнула его собственная мысль: «Точно сияние полярное, только теплее». Потом появилось ощущение полёта, и старик неожиданно понял, что несётся сквозь пространство, ласково играющее вокруг него всеми цветами радуги.

Впереди среди тёплых цветных всполохов блеснула тоненькая игла. Она стремительно и неудержимо увеличилась в размерах, пустила россыпь световых зайчиков разбежавшимися в разные стороны огромными кристаллами на концах, надвинулась сверкающей глыбой и зависла над стариком исполинской металлической конструкцией. Телемоныч задрал голову: поверхность конструкции отливала серебром, в ней приглушённо отражался радужный танец пространства.

— Ну что, узнаёшь? — опять прозвучал в сознании знакомый голос схимника. Только на этот раз слова текли ласковой рекой, успокаивали.

— Это игла Компаса, Автоном! Давай наверх.

Конструкция быстро приблизилась, словно опустилась на Телемоныча своей необъятной громадой, пронеслась вокруг блеском массивных металлических балок, замерла под ногами. Впереди балки сходились, образуя раздольную округлую площадку. Посреди площадки мерцающим призраком возвышался величественный столб-колонна.

Вблизи столб оказался высоким — в десяток саженей — и безукоризненно зеркальным. Разглядывая своё вытянутое отражение, Телемоныч обошёл его вокруг, остановился.

— Это центр стрелки. Помнишь, Автоном, ты всё гадал, где же ось, на которой она крепится? Так смотри — этот столп её малая толика. — В голосе отца Саватия проскользнула лёгкая добродушная усмешка. — А сама ось почти всегда сокрыта от глаз: она незримо пронзает всё мироздание — от Высших Небес до последних адовых врат! Axis mundi [1] — так её мудрецы Ветхого мира называли… Поднимись-ка на верхушку столпа. Там течения обоих кристаллов сходятся: и хвостового, и указательного. Вскоре почуешь присутствие — не пужайся. Это друг, он тебе всё и растолкует, — голос схимника стал постепенно затухать, словно удалялся. — А мне, грешному, здесь даже во сне более находиться не след…

И совсем уже тихо, слабым отзвуком долетело прощальное благословение:

— Храни тебя Спасе Пресвятый!

На ровной и гладкой верхушке столба-оси было довольно просторно: через центр от края до края получалось почти шесть шагов. Телемоныч походил взад-вперёд, поразглядывал убегающие вдаль концы стрелки. Отсюда, с высоты, сплетение могучих балок складывалось в красивый узор, и можно было различить на самых кончиках блестящего тела, вольно раскинувшегося из одной перспективы в другую, крохотные искры кристаллов.

Вокруг всё также переливалось нежными красками пространство… и ничего не происходило.

Через некоторое время старику надоело расхаживать из стороны в сторону, он сел поближе к центру, откинулся на спину и, заложив руки за голову, вытянулся во весь рост. Странно, но Телемоныч не чувствовал ни удивления, ни беспокойства. Только неспешное любопытство и непонятно откуда взявшуюся лёгкую беззаботную радость. Словно в детстве, когда впереди ждёт увлекательная, но уже не новая игра.

Перед глазами волнами перекатывались тёплые цветные всполохи, завораживающе плавились оттенками и полутонами. В этой пульсации, в этом чарующем плавном ритме Телемоныч вдруг уловил скрытый смысл. Каким-то необъяснимым образом в такт, в унисон цветным переливам завибрировала душа, качнулись и потекли вслед за сполохами света чувства… и вот уже подхватило, понесло этой рекой, уже закружило в этом безбрежном потоке, уже волнует, звучит Музыка…

— Здравствуйте, деда Телемоныч. Сполохи слушаете? — Голос был тонкий и негромкий, но уверенный. И фраза прозвучала, скорее, утвердительно.

Телемоныч быстро приподнялся на локте, оглянулся. Рядом с ним, обхватив колени руками, сидел кудрявый белобрысый мальчишка. Лет шести, чуть курносый и синеглазый, в белоснежной тунике с витым серебряным ремешком на поясе. Мальчишка ласково смотрел на старика и улыбался. Потом потёр друг о друга босыми ступнями, задрал голову вверх и спросил:

— Правда, красиво?

Старик тоже посмотрел вверх:

— Красиво…

Такого «присутствия» Телемоныч, конечно, не ожидал, но почему-то опять почти не удивился. Он неторопливо сел, развернулся к мальчишке, заглянул ему в глаза:

— Прости старика, а ты кто?

Мальчишка в недоумении вздёрнул домиком белёсые брови:

— Деда Телемоныч, это же я!

Телемоныч наклонил голову, посмотрел на мальчишку с одного боку, с другого. «Телемоныч, значит?» — старик усмехнулся. Он, конечно, знал, как его за глаза величают, но в лицо его так никто не называл. Интересно…

Мальчишка надул губы, сказал с лёгкой капризной ноткой:

— Это же я, Ишка.

Телемоныч удивлённо моргнул, потом улыбнулся, шире, ещё шире… и расплылся во весь рот.

— Ишка…

Какое-то время старик рассматривал Ишку:

— Вишь, ты какой! Похож…

Мальчик опустил курчавую голову, стрельнул глазами. Ему явно было приятно такое внимание.

— Ишка, а мы где?