Сказки Бугролесья. Волна и Прутик.

Глава 5

5

На краю поля в небольшом овражке, заросшем шиповником и дикой малиной, ждала Стёпа.

— Вы чего, как увальни? Провка уже на Чёрной Горке, поди!

Рванули братья лихо, только посвистывает в ушах, да щёлкают по ногам сухие прошлогодние стебли. Через некоторое время Павлуша на бегу оглянулся, мотнул головой назад. Фёдор тоже покосился за спину. В полусотне саженей за ними накрепко увязалась Степанида. Подобрав подол, шустро семенила лапотками, трепыхалась съехавшая на шею косынка.

— Погоди! Стой, оглашенные…

Пришлось остановиться, шумно дыша немного подождать, пока Стёпа поравняется с ними.

— Ну, вы и припустили, — Стёпа тоже запыхалась, — не дослушали, торопыги. Вот! — Она сняла с плеча плотный моток довольно толстого пенькового жгута. — Чем бревёнки-то довязывать будете?

— Ух ты! Степанида, ты — умница! Мы тебя обязательно в корабельную команду к себе запишем! Ну, мы побежали…

— А я? Я с вами!

В подъём Чёрной Горки бежать сил уже не было. Но шли бойко: цепляясь руками за кусты, обхватывая стволы нетолстых сосенок, быстро оказались на макушке угора. Отдышались. Присев на корточки, повглядывались между стволов — но Хвост, видимо, уже спускался по противоположному склону. Во всяком случае, видно его не было.

Быстрее! Быстрей на восточный склон!

Вдруг Фёдор поднял руку: «Тихо!» Дружно встали. Бухает сердце, шумит в ушах ток крови, в тон ему шумят высокими макушками стройные сосенки… и больше ничего.

— Давай потихоньку! Может, в сторонке где затаился. Или спугнём раньше времени — успеет от берега на плоту отойти.

Хорошо, что вёсла они спрятали в другом месте, неподалёку. Даже Прохвосту не отыскать. А без вёсел он на глубину не полезет, только возле берега крутиться сможет. Тут они его и сцапают…

Но вышло всё иначе. Совсем нехорошо вышло.

Когда, укрываясь за сосновыми стволами, крадучись спускались по склону, у Фёдора под ногой предательски хрустнула сухая ветка.

Провкина фигура, которая уже смутно виднелась сквозь кусты, чутко замерла, склонившись над плотом. Провка осторожно выпрямился, мгновение постоял и, не медля более ни секунды, быстро и ловко принялся спихивать плот на воду. Всё-таки чутьё на некоторые вещи у Прова Першина было исключительное! Скрываться дальше не имело смысла: во всю прыть, перескакивая через невысокие кусты и голося на ходу, братья ринулись вниз по склону.

— Сто-о-ой!

— Стой, Провка! Это наш…

Услышав шум и крик, Провка только прибавил усердия — ещё один толчок и плот закачался на воде. Прохвост прыгнул сверху, пошатнулся на округлых брёвнах, ловя равновесие, ухватился за шест-мачту. Мачта слегка крутанулась в пазу, и Провка сообразил: вцепился двумя руками, поднажал, выдёргивая, и вот уже с силой оттолкнулся шестом ото дна, направляя плот подальше от берега. Ещё раз. Плот стал потихоньку набирать скорость. Ещё… И-и-ещё…

И тут в спешке Провка допустил роковую ошибку. Шест, похоже, залип нижним концом между корней — дно у разлившейся старицы было совсем не речным — слегка изогнулся и упруго выскользнул из Провкиных рук. Плот, уже успев набрать приличную скорость, бодро вышел на середину старицы и двинулся в сторону ближней соединительной перемычки с Жур-рекой.

Что будет с неуправляемым плотом и его горе-кормчим, попади они на стрежень главного течения, думать не хотелось. Хотя и так понятно: ничего хорошего тогда не жди! На Провкино относительное счастье перемычка между Осиновой старицей и Жур была закупорена ледяным торосом. Несколько больших и малых льдин сгрудились угловатой грязно-белой кучей, отрезав течение Жур от Осиновой. Видимо, одна из льдин, встав на «попа», упёрлась в дно и удерживала остальные.

Павлуша и Фёдор чуть ли не кубарем выкатились на расчищенную площадку, где ещё минуту назад стоял их «галеон», и замерли у самой воды. Следом из леса на берег вынырнула Стёпа. Ребята молча уставились в сторону удаляющегося плота на котором вертел головой растерявшийся Прохвост. Положение у Провки было аховое: шест торчал в воде в нескольких саженях от берега, а плот неумолимо несло прямиком в центр ледяного затора. Теперь если только ладошками грести…

Но грести ладошками не пришлось: спустя несколько мгновений плот клюнул носом в ледяную преграду, Провка опасно качнулся, мелко перебрал ногами, но устоял. Удар импульсом разошёлся по затору, льдины глухо заскрипели. Крайний к Жур ледяной обломок задрожал под напором могучего течения, сдавлено крякнул, вывернулся из цепкой хватки тороса и закружился, удаляясь вниз по реке. Ледяная куча в задумчивости помедлила, и, издав шелестящий звук, ворочая и меняя местами льдины, всей массой двинулась чуть ближе к основному руслу.

Провка Хвост, совсем ошалев от происходящего, присел на корточки и схватился руками за скользкие ветки полузатопленной ивы, торчавшие из воды возле самого плота.

— Федя, — Павлуша, не отрывая глаз от перемычки, почесал затылок, — а я ведь у правого бревна узлы не затягивал. Так накинул. Думал — потом…

— Ага. — Фёдор, тоже не спуская с Провки глаз, кивнул. Но тут же, вскинув брови, повернулся к Павлушке:

— Чего?!

— Эй-е-е-й, Провка, дурья башка, правое бревно рукой держи-и-и!

Но было поздно. Провка как раз угодил ногой между брёвен, крайнее бревно провернулось и плавно поехало в сторону. Провка взмахнул руками и только благодаря тому, что сидел на корточках, не плюхнулся в воду. Его качнуло назад, и он, потеряв равновесие, припечатал оставшиеся брёвна пухлыми ягодицами. Похудевший на целую четверть плот такого обращения не выдержал — просел: ледяная вода скользнула поверх брёвен и насквозь вымочила Провке штаны.

— Ребята, сделайте что-нибудь! Потонет Хвост! — Стёпа чуть не плакала, — Насмерть потонет!

Братья опять переглянулись. Положение действительно стало критическим.

Фёдор, схватившись за кусты, повис над водой, выглянул из береговых зарослей, внимательно осмотрелся по сторонам. Выдернул себя обратно на берег: