Сказки Бугролесья. Волна и Прутик.

Глава 6

6

Фёдор открыл глаза. Высоко-высоко над землёй, плавно покачивая пушистыми лапами, словно неспешно купая их в небесной синеве, нежились в лучах вечернего солнышка сосновые кроны. К ним, отливая золотом, взметнулись тугие струны тонких стволов. Ещё выше, за макушками деревьев, висело прозрачное небо, бескрайнее и бездонное.

«Так странно, что деревья не падают в эту бесконечную синь… и не уплывают, подхваченные ветром, в неведомые края… верно, их корни держат…

И так необычно смотреть в небо, не поднимая головы…»

Боль ударила от затылка к вискам, запрокинутый мир на мгновенье вспыхнул алым, к горлу подкатился душный комок. Затошнило. Фёдор зажмурился и тут же почувствовал, как чья-то влажная прохладная ладошка легла ему на лоб. Боль скрутилась жгутами, собралась в пучок, задрожала, завибрировала напряжённо. Затем, неожидано издав короткий тонкий звук, лопнула и исчезла. Душный комок скатился куда-то в глубину желудка, быстро растаял.

Фёдор снова открыл глаза. Прислушался к себе: голова была лёгкая и прозрачная. Он пошевелил пальцами рук, ног, двинул плечом — вроде ничего не болит! Перед глазами на фоне предвечернего неба по-прежнему покачивали кронами высокие сосны.

«Лежу на спине и высь разглядываю», — сообразил Фёдор: «Красиво… но, подожди… я же в реку свалился… а сверху эта дубина трухлявая!»

Фёдор медленно приподнялся на локтях, осторожно сел. «Так» — Он озадаченно повертел головой по сторонам, ещё раз обвел взглядом кроны сосен.

Было совершенно не понятно, как он очутился здесь, на высоком берегу: Жур блестела внизу, шумела-рокотала высокой водой в повороте, а ещё дальше разбегалась в стороны широким омутом. Вид с этого места открывался живописный. Только… «А ведь кто-то ладошку ко лбу прикладывал?! Или приснилось всё: Провка, ёлка эта сухая?..»

Фёдор озадаченно нахмурился: «Да нет, не может быть. Я же всё помню, что на Осиновой старице было… а как здесь очутился, не помню… Я же тонул! А как тогда?.. Получается, вытащил кто-то…»

Фёдор опустил голову, посмотрел на свои ноги и быстро, будто вдруг что-то вспомнив, принялся ощупывать бёдра, живот, плечи.

«А чё это я сухой весь?! Как же это — из воды вышел, и ни одной влажной ниточки… Что происходит, ёлки-зелёные?!»

Фёдор вскочил на ноги. Сосновые стволы дружно качнулись в одну сторону, потом в другую, перед глазами поплыл лёгкий туман. Фёдор неуверенно опустился на корточки, упёрся руками в землю, тихонько сел обратно. Фу, напасть какая!

— Ты давай полегче — до утра-то ещё слабоват будешь.

Фёдор вздрогнул и оглянулся на голос. Никого. Сощурился, потёр глаза рукой. Ой! Рядом стоял мальчишка. Русый, в длинной, до колен, льняной рубахе, босой. Смотрит внимательно и чуть насмешливо. «Как я мог его не заметить?» — Фёдор слегка тряхнул головой, разгоняя остатки тумана. Мальчишка был года на три помладше, щуплый, невысокий. И незнакомый. Он наклонился к Фёдору, заглянул в глаза:

— Кружится голова-то?

Фёдор повращал глазами, потрогал затылок:

— Уже нет, будто…

Мальчишка выпрямился:

— Ты, конечно, молодец — сам пропадай, а товарища выручай! Смелый… только бестолковый.

Фёдор слегка оторопел:

— Чё это? Да и не товарищ он мне…

— Там за три версты видать, что ёлка трухлявая… два года уже, как заболела. Хорошо ещё целиком не грохнулась.

Фёдор захлопал ресницами:

— Так как ещё-то было?

Мальчишка усмехнулся, почесал нос:

— Неча в паводок на воду лезть… лови вас потом…

Фёдор насупился: «Выскочил как из-под земли и стоит — умничает… а сам от горшка два вершка!»

— Кто лови-то? Ты, что ли, меня из реки тащил?

Мальчишка не ответил, лишь опять усмехнулся.

— Знать, ты видел, как мы Провку-Хвоста выуживали? Так чего не помог, раз умный такой? Или мимо бежал?

— Не шёл, не бежал, а под деревом лежал! — Мальчишку, похоже, слова Фёдора задели. Он чуть подался вперёд, вытянул шею:

— Да если б не я, тот сук сразу бы крякнул… и бултыхались бы вы тогда со своим Провкой на пару!

Фёдору стало неловко: «А если действительно меня этот малец выручил? Больше-то некому!» Фёдор шмыгнул носом, потупился и опять озадачено стал осматривать свою одежду: «Только странно всё как-то… и говорит сплошными загадками…»

— Там у ёлки, за кустами, место совсем мелкое есть… зашёл бы по колено и мог почти рукой до плота дотянуться. — Голос незнакомца потеплел — похоже, он уже не сердился. — И Провка бы ваш не выкупался… а то заболеет теперь.

Мальчишка немного помолчал:

— Телемонычу-то хоть сказать не забудь. Он, правда, только через три дня явится…

Фёдор удивлённо поднял глаза, пристально посмотрел на собеседника: «Интересно, откуда ты взялся такой? Не клешемский точно. А Телемоныча знаешь… да ещё когда он из тайги явится!» Мальчишка глянул на Фёдора и словно прочитал его мысли:

— Не гадал бы ты, Федя, где берлога у медведя… лучше сядь потвёрже и глаза закрой!

Фёдор хотел было что-то ответить, но почему-то послушался: сел удобней, закрыл глаза. Мальчишка подошёл к нему сбоку и положил одну руку Фёдору на лоб, другую на затылок. Ладошки сначала были как в прошлый раз — прохладные и немного влажные. Затем они быстро нагрелись, и Фёдор почувствовал, как через его голову льётся из одной руки в другую тёплая и нежная струйка, как тепло расплывается по всему телу, снимает усталость, успокаивает.

Мальчишка сделал шаг назад, встряхнул руками:

— Ну ладно… пора мне.

Фёдор разлепил ресницы, блаженно посмотрел на мальца. Спохватился запоздало:

— Погодь, звать-то тебя как?

— Зосма [1] кличут, — мальчишка уже вприпрыжку спускался к реке, — бывай, Фёдор…

«Зосма? Зосима наверное. А откуда он знает, как меня зовут? И куда это он поскакал? Лодка у него там, что ли?» — Фёдор поднялся на колени, вытянул шею, пытаясь разглядеть у берега лодку. Но ничего у берега не было. Только чахлые кусты да ещё прибитое течением бревно. Бревно показалось подозрительно знакомым: «Нешто от плота нашего?»