Следующая станция — любовь

Глава 1

Здание Ярославского вокзала с его пологими скатами, башенками и зеленой отделкой походило на волшебный дворец доброй феи. Казалось, прибывают туда не поезда, а единороги с блестящей шерстью.

Я запрокинула голову, чтобы лучше разглядеть большие, белые буквы, написанные на старославянский манер, которые подтверждали, что адресом я не ошиблась. Вот он, вокзал, Ярославский.

От моего дыхания в морозный февральский воздух вырвался клубок пара. Я зачем-то помахала рукой, разгоняя его, словно дым от сигареты – ну точно пятиклассник за школой, который боится, как бы его родители не застукали. Но я не школьник. Мне двадцать четыре. Я уже взрослый человек с работой и… И все. Да и еще немного боюсь родителей.

Словно почувствовав это, в кармане завибрировал телефон. Я достала его, стянув перчатку. Нежную кожу защипал мороз. За год в Москве я должна была привыкнуть к лютому холоду, который тут начинается, едва солнце закатывается за горизонт. Даже летом. Но от переезда из родного, южного Краснодара должна пройти, наверное, дюжина лет, чтобы я не называла здешнюю температуру убийственной.

На экране высветилось имя мамы. Знаю, обычно дети подписывают родителей просто “мама” или “папа”. Но я умышленно подписала по именам – чтобы сердце не так щемило, когда я принимала их вызовы.

Кстати, эта хитрость не удалась. Едва я посмотрела на экран, что-то под шарфом, шубой, свитером, водолазкой, майкой и, наконец, лифчиком, неприятно сжалось. Ладно. Попробую закрыть глаза и принять вызов на ощупь – вдруг поможет не грустить?

– Алло, мам? – сказала я в трубку.

Хитрость с закрытыми глазами не удалась. Едва я услышала мамин голос, сердце заныло по новой, да так сильно, что перекрыло все предыдущие чувства.

– Доча, привет! Как ты, добралась?

Я кивнула. Потом вспомнила, что мама этого не видит, и сказала в трубку:

– Да.

Молчание. Мы обе не знали, что сказать друг другу, хотя не виделись давно.

Так прошло полминуты. Я наблюдала за облачками пара, которые специально и выдувала – чтобы было за чем наблюдать. А мама, наверное, ждала, что я пожалуюсь на то, как мне страшно ехать так далеко совсем одной.

Я уже хотела сказать что-то подобное, просто чтобы маме не пришлось это выпытывать. Как вдруг она заговорила сама:

– А мы тут с папой вспоминали Ростика…

Не выдержав, я зашипела прямо в трубку. Тут же одернула себя, но мама успела это заметить, и с радостью в голосе сказала:

– Что это у вас там в Москве змеи прямо на вокзале ползают?

Я не посмеялась, хотя это помогло бы перевести тему. Промолчала. Так что мама вернулась к предыдущей:

– Такой хороший мальчик, конечно. Зря ты…

Я не заплакала лишь потому, что на морозе мои слезы замерзли бы прямо на щеках – неприятно их будет потом отдирать.

– Ну хватит уже! – воскликнула я.

В тысячный раз!.. Впрочем, нет – в миллионный!

Мама и папа вечно пытаются меня с кем-нибудь свести. Меня это жутко раздражает, хотя их претенденты, в общем, не такие уж плохие.

Просто хотелось бы хоть что-то в этой жизни выбрать самостоятельно.

Вечно так – за меня все выбирают родители. Их решения не плохие. Пожалуй, даже хорошие. Да и действуют они всегда исходя из моих интересов. Но когда дело касается чувств… Тут, я считаю, слушать никого нельзя – нужно полагаться лишь на себя!

– Ладно, мам, давай, пока, – сказала я, не желая ссориться. – Уже на поезд пора…

– Так он только через час.

Ответить я не успела. Могла – но не захотела. Да, грубовато, но если мы продолжим разговор, я выдам что-то еще более грубое.

Опустив руку с телефоном, я недолго всматривалась в потухший экран. Меня гложило что-то еще.

Потом дошло – я не говорила родителям во сколько отправляется мой поезд.

На мгновение все внутри вспыхнуло, так что пришла глупая идея стянуть шарф, шубу, свитер… в общем, раздеться – чтобы перестать так пылать. Но тут же я себя успокоила мыслью, что мама могла посмотреть расписание поездов. Это не так уж сложно. И вполне в духе моих родителей.

Когда я перестала рассказывать им про каждый свой шаг, они стали пользоваться современными достижениями человечества, чтобы следить за мной. Не удивлюсь, если в воротник шубы вшит жучок. Впрочем, если бы они проделывали что-то такое, то вживили бы чип мне прямо под кожу.

Конечно же, при этой мысли на шее что-то зачесалось. Я стала с остервенением драть кожу ногтями.

Протерла бы до кости, если бы вдруг не услышала:

– Девушка, это ваша?