Следующая станция — любовь

Глава 13

В первые секунды мне показалось, что, по меньшей мере, в поезд влетела ракета. Однако, оказалось, что все не так трагично.

Да, стало очень шумно – это из-за звона посуды и металлического подноса. Зажмуриться захотелось, потому что упало все это резко и неожиданно, причем подпрыгнув вверх. Запахло не катастрофой, а всего-то рагу. Оно разлилось по ковру, который устилал здешний пол. Ну а странный привкус на языке – лишь оттого, что я немного его прикусила.

Когда сердце перестало так грохотать, я отняла руки от груди и наконец сумела рассмотреть, что произошло.

Официант, который в эту ходку нес аж два подноса, налетел на одного из Максимов. Впрочем, судя по лицу того, все было наоборот: это Максим налетел на официанта. Первый выглядел почти счастливым, а второй едва не плакал.

– Боже мой! – воскликнул Максим. – Прошу меня простить!

Говорил он словно на сцене для зрителей, тем не менее ему верилось. Впрочем, когда он едва не поклонился, прижав руки к груди, сомнения в его искренности у меня все-таки появились.

Его светлые волосы чиркнули по полу. И лишь когда он не выравнивался следующую секунду, и еще одну, и еще – я поняла, что наклонился он не для поклона, а чтобы помочь официанту собрать черепки.

Надо помочь, да? Вставать не хотелось – я ведь только села. Но, скосив глаза на бабулю, я поняла, что та ждет от меня чего-то. Тогда я продвинулась по скамье ближе к погрому и даже привстала. Никто меня не останавливал, и не заверял, что без меня справится. Очень жаль. Тогда я встала и наклонилась, чтобы подобрать один из осколков.

Может, я много на себя брала. Может, сошла с ума. А может, поняла все именно так, как оно и было. В общем. Когда я потянулась за кусочком белого фарфора, измазанного неаппетитным в таком амплуа рагу, Максим, который уже точно хотел взять другой осколок, сменил маршрут. Еще секунда – и наши руки столкнулись над черепком.

Я подняла голову. Но не для того, чтобы пересечься взглядами и понять, что он – моя судьба, как это случается во всех романтических комедиях. Я просто хотела неловко улыбнуться – только бы ничего не говорить.

Однако, Максим явно любил фильмы для молодых девушек. Ни взгляд, ни руку он не отводил и все это было так жутко неловко, что мне захотелось расплакаться и убежать в купе уже через секунду. А ведь я сегодня еще ничего не ела.

Ожил Максим, лишь когда я отняла руку. Тогда он схватил меня за локоть и сказал:

– Мне так жаль!

– Э-э-э, – протянула я. – Да ничего страшного.

– Столько посуды побилось!

– Да не волнуйся, она же казенная.

– И столько неудобств теперь!

– Не нам же это все убирать… – сказала я совсем тихо, потому что перестала быть уверенной в том, что слова Максима предназначались мне, пускай смотрел он на меня.

– Прошу прости! – воскликнул он, прижав к груди руку, которой не стискивал мой локоть.

– Да мне плевать…

Я попыталась отнять локоть, но этим сделала лишь хуже. Максим так крепко стискивал его, что мне оставалось лишь благодарить судьбу судьбу за то, что калечат мою левую руку, а не рабочую.

– Надеюсь, ты… – снова заныл Максим.

Но тут я воскликнула:

– Да успокойся ты!

Получилось слишком громко. Все, кто был в вагоне, посмотрели на меня. Они уже почти утратили интерес к этой сцене, а из-за меня снова приобрели.

Максиму тоже стало неловко. Какой счастье! Он отнял руки, завели их за спину, потом поднес к лицу, прокашлялся, и наконец-то опустил. Когда эта суета улеглась, он сказал тихо:

– Просто хотел сказать… э-э-э… что можешь не помогать… мы… официант все сам уберет.

Я кивнула, не желая больше с ними говорить. Больной. Однако, Максим снова задержал меня:

– У тебя… тут…

Опустив взгляд, я заметила, что на рукаве моего белого свитера расползлось уродливое пятно.

От досады я едва вслух не застонала. У меня было не так много светлых вещей, и все при первом же надевании постигала страшная участь. Я бы даже сказала грязная участь.

Конечно, находиться в подобном виде среди людей было неподобающе. И как я сразу не заметила это ужасное пятно? Увлек меня Максим, черт бы его побрал. Теперь же я чувствовала даже, каким горячим рагу было.

Ничего не сказав, я бросилась к выходу из столовой. Максим что-то крикнул вслед. Наверное, предложил отдать свой свитер – как еще он мог помочь? А взамен попросил бы немного – всего-то, чтобы сменила я его тут, перед всеми.

В других обстоятельствах это могло быть забавным. Но я вдруг поняла, что сжимаю кулаки и скриплю зубами… Это все бабка с дедкой и их рассказы о любви! Вывели меня из строя, теперь слезы на глаза наворачивались.

Разумеется, Максиму я ничего не ответила, хотя это было не очень вежливо. Открыла рот я в следующий раз лишь у двери. И то, не для слов, а от удивления.