Следующая станция — любовь

Глава 14

Я еще не коснулась ручки, как та опустилась, и тут же дверь распахнулась. Подгоняемый звуками тамбура, в вагон шагнул Федя. Он едва меня не сшиб, но вовремя спохватился. Взялся обеими руками за мои предплечья. Совсем не нежно – он хотел таким образом отодвинуть меня. А потом наконец осознал, во что влез.

– Ой, – сказал он.

Его тон был низким, потому маленькое “ой” прозвучало угрозой. Я молчала и жмурилась. Надеялась, что, когда открою их, окажется, что Федя мне привиделся. Он ведь не должен видеть меня с огромным коричневым пятном неизвестного происхождения на рукаве!

Мои мечты не исполнились. Федя не исчез и к тому же смотрел прямо на пятно. Руки он пока не убирал. Но когда я скосила на них глаза, сделал это со скоростью света.

– Хотел пожелать… всем, чтобы кушались, не обляпались. Но, кажется, уже поздно.

Он хохотнул. Но мне смешно было – я и без того едва не плакала, а тут и вовсе приходилось кусать губу, чтобы не разрыдаться. И нет, это не выглядело соблазнительно. А так, словно я кролик, у которого зубы резались. По крайней мере, когда я репетировала это перед зеркалом, получалось не завлекательно, а жалко.

Смутившись из-за того, что я ничего не сказала и даже не улыбнулась, Федя что-то пробормотал и хлопнул себя по бокам. Затем он вытер руки о штаны и начал:

– Обед уже подали, так что приглашаю к…

Но тут он осознал, что только что сделал. Не веря в происходящее, Федя поднял ладонь к глазам, чтобы убедиться: та все еще грязная, после того, как он потрогал меня. А затем Федя опустил взгляд и понял, что грязные все трое – он, я и его штаны.

– Блин, – сказал он.

– Рагу, – ответила я.

Подняв взгляд, он перехватил мой взгляд. Конечно, я не самый остроумный человек на планете. Но хоть вежливую улыбочку заслужила, ведь так?

Однако, и она мне не досталась.

– Пойду… переоденусь, – сказала я.

– Я тоже, – кивнул Федя.

Он развернулся и очень медленно пошел по тамбуру. Я двинулась за ним, закрывая дверь. Получается, теперь мы находились вдвоем в тесном, запертом пространстве.

Таким уж волнительным это не казалось. Потому как Федя, вместо того, чтобы держаться намеченного курса, резко развернулся и снова схватил меня за плечи. Я напряглась, а Федя зашептал:

– Не верь здесь никому!

Прозвучало, как в дешевом фильме про шпионов. Я нахмурилась. Попыталась выпутаться, но Федя держал крепко. Что ему терять? И так вся рука в коричневой жиже, которая пахла уже не так приятно, как в тарелке.

Думала, когда он вот так схватит меня, ощущаться это будет, как минимум, трепетно. Но единственное, что я сейчас чуствовала, это боль в плечах. А еще тревожное покалывание где-то в области сердца. Что, если Федя сумасшедший? Вон как глаза блестели.

– О чем ты? – спросила я, чувствуя, что уж кому не надо верить, так это самому Феде.

Он поджал губы. Затем на мгновение крепче стиснул мои плечи, отпустил их и сказал:

– Когда будут говорить, что не стоит брать дополнительные экскурсии – не верь никому.

Тут же Федя развернулся и скрылся в следующем вагоне.

Так он все это время имел в виду дурацкие экскурсии? Разумеется, я на такое не поведусь! Да и достали меня уже эти его многозначительные фразы.

Я бросилась за ним. Вышла в коридор всего через несколько секунд после Феди – но его там не оказалось.

Удивленная, я замерла в пустом вагоне, где кроме меня, стоящей с разведенными руками и перепуганным взглядом, были лишь теплый свет и стук колес. Федя супергерой, который перемещается в пространстве, ведь так?..

Ну или его купе – то, рядом с которым я сейчас стояла.

Подавив абсолютно дурацкое желание прижаться к ней ухом и вслушаться, я быстро зашагала к собственному купе.

Странный этот Федя. То говорит не обращать на него внимание и смотреть на других. То хватает меня, застилая весь обзор, и, наоборот, говорит другим не верить. Такие перепады легко объяснялись шизофренией. Но пока что мне не хотелось верить в то, что Федя сумасшедший.

Я улыбнулась. Всегда так делала, если на душе становилось плохо. Тогда тело понимает: ты радуешься, значит, все хорошо, значит, можно расслабиться. Это работало всегда, кроме самых крайних случаев. Сработало и сейчас.

Когда я, переодетая, вернулась к обеду, Федя уже был там. Кажется, он успел даже поесть – или не ел вовсе. Сидел за ближайшим к следующему вагону столику, и перебирал какие-то бумаги. На меня он не смотрел, и я на него тоже… Принципиально! Да, один раз посмотрела, чтобы понять, чем он занимался… Ну и второй раз, да, вот, глянула, чтобы убедиться, что он на меня не смотрит… И правда не смотрит!

В который раз обидевшись на Федю, о чем он в который раз никогда не узнает, я двинулась по проходу между столами. Садиться с пенсионерами и даже рядом с ними у меня не было никакого желания. Так что когда Маша и Даша позвали меня, я не стала делать вид, будто не слышу их, и плюхнулась рядом.

– Мы кое-что придумали! – воскликнули они нестройным хором.

Мне не нужно было уточнять, чтобы понять: это “кое-что” касается либо одного Максима, либо второго. Но скорее всего – сразу двоих.

– Что? – спросила я, не уверенная, что они нуждались в наводящем вопросе.

– Как различать Максимов!

– Как?

Девочки переглянулись. Их глаза так блестели, что, казалось, будто они вот-вот расплачутся, пускай на лицах были улыбки.

– Раз у них одно имя на двоих, нужно разделить его на два и тогда будет по одному имени на одного!

Наверное, Маша и Даша ждали, что я буду, как они, едва не прыгать от восторга, и что-нибудь запищу таким же тоненьким голоском. Однако, я просто похлопала глазами.

– Ну, смотри! – сказала Даша. – Можно одного называть Мак, а второго Сим!

– Маком будем темненький… Типа мак же черный, поняла? – уточнила Маша.

Я наконец-то улыбнулась. Ладно, это забавно. И упрощает жизнь. А то вечно приходится уточнять: про брюнета говорится, или про блондина. Мне, вобщем-то, еще не разу не пришлось, но ведь когда-то пригодится обязательно!