Следующая станция — любовь

Глава 15

Совершенно без настроения после обеда я поплелась слушать дурацкие легенды про дурацкий Байкал. Маша и Даша хватали меня за руки – настаивали, чтобы я с ними осталась. Они не хотели слушать “глупые сказочки”. А я не хотела слушать глупых их. Да и легенды не казались мне сказками. Это же… ну… легенды. Может, по сути – те же сказки. Но верилось в них больше, какими бы чудесатыми они не казались.

Так что приходилось изловчаться. Сначала я сказала девочкам, что пойду в туалет. Но после они снова меня перехватили, и пришлось врать, будто я что-то забыла в купе. Наконец, я добралась до вагона, где никогда не была – большого, просторного, со множеством то ли кресел, то ли стульев, расставленных как в зрительском зале.

Здесь собралось не так много людей, так что я могла выбрать любое место. Предпочла последний ряд. Вдруг легенды и правда окажутся дурацкими? Будет неловко перед рассказчиком – я не очень-то умею сдерживать эмоции. Интересно, кто им окажется?

В вагоне потихоньку собирались люди. Их навалило не так мало, потому я перестала переживать, что мероприятие выдастся скучным. А может, толпа казалась мне такой большой лишь потому, что помещение было маленьким.

Приходили пассажиры не только из нашего вагона, а, кажется, из всех. По крайней мере незнакомых лиц было гораздо больше, чем знакомых. С ними комната заполнялась приятным, убаюкивающим гулом.

Хотя совсем недавно я поела первый раз за день – за окном уже смеркалось. И тем не менее я любила зиму. За снег, даже грязный, истоптанный пешеходами и изъезженный автомобилями. За мороз, от которого покалывало кожу, а на щеках появлялся румянец. За темноту, в которой блестели гирлянды.

Все-таки ради зимы я покинула южный город. И еще ни разу не пожалела.

Я согнула одну ногу, упершись ступней в сиденье. Затем обняла ее и положила подбородок на колено. Глаза закрывались. Так и заснуть недолго, пускай проснулась я совсем недавно. Еще и вагон так приятно потряхивало, словна колыбельку. М-да, ну и путешествие. Единственное, чем я занималась за последние сутки – это ела и спала. Впрочем, что плохого? Отдых ведь.

Колено казалось мягкой подушкой, а голоса других пассажиров – колыбельной. Я была за мгновение до сна. Но вдруг громкий голос возвестил:

– Все желающие в сборе?

Я дернулась, стукнув себя коленом по челюсти. Пискнула негромко и опустила ногу на пол, потирая щеку.

Я бы избила себя собственным коленом, даже если бы новоприбывший говорил шепотом. Ведь узнала в его голосе Федю.

Неужели он будет еще и легенды нам рассказывать? Впрочем, кто еще должен этим заниматься, как не гид?

Я смотрела на него широко распахнутыми глазами. Затем поняла: есть во всем этом кое-что хорошее – я больше не хочу спать.

На Феде был серый свитер с высоким воротником. Спереди находилась молния до груди, но сейчас она была застегнула. Собачка на ней забавно подрагивала, когда Федя говорил.

– Что же, думаю, остальные вот-вот подтянутся. Давайте немного их подождем.

Люди стали гудеть тише, и у меня отложило уши. Надо же, оказывается, их заложило. Неужели шум был прямо таким сильным? Или это из-за Феди? Верно, что из-за второго, ведь когда он зашел, я словно бы ухнула с высокой горы. Вон, даже коленом в подбородок впечаталась. Так что все логично – уши заложило из-за перепада высот.

Я наблюдала за тем, как Федя медленно ходил по вагону, что-то поправляя, выставляя, и отвечая на редкие вопросы пассажиров. Увлеченный работой, Федя выглядел совсем юным. Впрочем, таким он и был – это из-за щетины казалось, что ему за тридцать. Хотя вряд ли Федя был намного старше меня. Даже морщинки вокруг его глаз собирались, лишь когда он улыбался.

На меня он не смотрел, но сейчас от этого было совсем не обидно. Наверное, он еще не заметил мою макушку среди остальных. А это удивительно – моя, кудрявая, всегда выделялась. Впрочем, сейчас даже не хотелось, чтобы Федя меня замечал. Наблюдать за ним вот так, исподтишка, было даже приятно. Я словно делала что-то запретное, пускай не совершала ничего плохого.

Когда кто-либо из пассажиров обращался к нему – неважно, женщина, мужчина, или даже ребенок – я чувствовала капельку ревности. Становилось жутко интересно: о чем они говорили? Я попыталась придумать тему, с какой обратиться к Феде, но обнаружила, что голова абсолютно пустая. Точно сильный ветер гнал не метель за стенами вагонов, а мысли из моего черепа.

Я вытягивала шею, силясь разглядывать Федю, даже когда он находился в противоположном конце вагона. Поразительно, как он до сих пор не почувствовал мой взгляд?

Обычно, наши взгляды пересекались сразу после такой моей мысли. Но не в этот раз.

Когда двери стали хлопать гораздо реже, а тревожный шум тамбура больше не заглушал тихие, почти нежные шепотки собравшихся, Федя вышел на “сцену”, небольшое открытое пространство перед рядами сидений, и сказал:

– Что же, думаю, пора начинать.