Следующая станция — любовь

Глава 16

Он ни щелкнул выключателем, ни попросил кого-либо сделать это, и даже ни хлопнул в ладоши. Однако, свет вдруг потух, и толпа восторженно ахнула. В этом не было вообще ничего волшебного и даже занимательного – но мне почему-то тоже захотелось ахнуть.

Я запрокинула голову и увидела, что по потолку вагона теперь бегают синие, голубые и фиолетовые снежинки светомузыки. На стенах переливались гирлянды, которые были совсем незаметны при свете. На немногих горизонтальных поверхностях горели свечи. Но они зажглись не по волшебству – тетя-проводница подходила к ним со спичками.

– Первая история, – начал Федя, – моя любимая.

Зрители мягко захлопали. Они словно боялись это делать – и неудивительно. Я тоже не хотела вспугнуть уютную, теплую атмосферу, которая поселилась в вагоне, едва выключился свет. Она обволакивала, словно пледом, пахла выпечкой и мятой, оставляя на нёбе приятное, сладковатое послевкусие.

– Но у слушателей она, наоборот, нелюбимая.

Кто-то негромко посмеляся, и я тоже улыбнулась.

– Почему? – спросили из зала.

– Потому что две другие – про любовь. А эта нет.

По залу пошел разочарованный вздох, который, очевидно, был напускным. Я улыбнулась шире, заметив, как улыбается Федя, наблюдая за всем этим.

Эхх, надо было садиться в первый ряд, прямо в середину. Тогда бы казалось, что все эти истории Федя рассказывал для меня одной.

За рядами зрителей я его почти не видела – лишь белесую макушку. Можно было вытянуться, и тогда просматривалась не только его голова, а и воротник свитера. Но я решила, что сегодня не буду пытаться привлечь его внимание – постараюсь проникнуться историями.

Наконец, Федя заговорил. Он не повышал голос, чтобы все его слышали. Верно, потому что знал – все внимание и так на нем. Он не старался придать своему звучанию выразительности. Не расставлял акцентов и не умолкал многозначительно. Просто рассказывал. И даже так его истории казались такими чудесеыми, что не хотелось, чтобы они заканчивались.

– Давным-давно, когда мир был совсем молодым, а Байкал еще умел говорить с людьми, его воды были такими чистыми, что в них отражались звезды. Иногда, если прислушаться, можно было услышать, как пели его глубины. В те времена на берегу Байкала жила девушка Аюна, которая была прекрасна, как весеннее солнце, отчего местные жители часто их путали. Сердце Аюны было ключом к силе, которая заключалась в озере.

Где-то или под потолком, или за спиной, или прямо в моей голове заиграла тихая, нежная мелодия, фоном которой служил шум волн. Я заозиралась в поисках источника звука, но не увидела его. Что неудивительно – Федя продолжал рассказ, и под звуки его голоса я не могла сосредоточиться ни на чем другом.

– Потому-то ее захотел взять в жены злой шаман, который намеревался к тому же подчинить себе мощь Байкала. Конечно, Аюна ему отказала, а он в ответ поклялся сделать ее своей женой любой ценой. Может, потому что Аюна в ответ лишь посмеялась, а может, потому что шаман был и правда очень злым – он попытался добиться своей цели самым жутким способом.

Федя умолк. Но не для драматичной тишины, а чтобы перевести дыхание. Тут я с неудовольствием обнаружила, что вытягиваясь, желая видеть Федю целиком. Однако, удавалось смотреть на него лишь до губ. Впрочем, этого достаточно. Его губы. Я уже поняла, как проникновенно они могут рассказывать истории, которые случились так давно, что не ясно – правда это или вымысел. Теперь же мне хотелось их коснуться. В идеале своими. Но пока что мне хватило бы лишь провести по ним пальцем.

– Злой шаман поднял бурю такой ярости, что волны взметались выше сосен, а ветер завывал, словно стаи волков. Дома гремели, люди плакали — Байкал задыхался под колдовством. Тогда Аюна поняла: спасти древнюю силу может лишь она одна, и лишь единственным способом. Она бросилась к озеру и взмолила отца Байкала спрятать ее под своими глубинами. Аюна хотела пожертвовать собой, только бы прекратились беды, которые начались, может, не по ее вине, но из-за нее.

Зрители заерзали. Я тоже ощущала смутную тревогу. Вот так да: сказочка, а я вдруг поняла, то переживала.

Скользнув взглядом по “залу”, я поняла, что Федя не только привлекал внимание, но и удерживал его. Стало вдруг очень радостно и тепло. За него, и немножечко за себя, ведь мне довелось стать свидетелем всего этого.

– Байкал согласился. Он укрыл Аюну серебристой волной. А вместо нее на поверхности уже спокойных вод показалось неведомое ранее существо. Пушистая, круглая, ловкая… нерпа. Глаза у нее были большие и печальные, точно как у Аюны.

“Зал” снова ахнул. Это, конечно, не видео с котятами – но я почувствовала, как мои собственные глаза, тоже теперь большие и печальные, налились слезами.

– Шаман исчез в шторме. С тех пор Аюна-Нерпа и ее потомки жили только здесь, в прозрачных водах Байкала, охраняя их от бед. Иногда на рассвете можно услышать мягкий плеск и увидеть, как нерпа высовывается из воды и смотрит прямо в глаза человеку. Проверяет, с миром он пришел, или со злом. И если его сердце чистое — нерпа улыбнется ему своими блестящими глазами. И снова нырнет в голубую тишину.

Федя умолк. Еще недолго и сошла на нет музыка с шумом волн. После этого тишина стояла в вагоне еще с полминуты. А потом с первого ряда донесся неуместно радостный детский голосок:

– Так вот как нерпы появились!

Несколько человек посмеялись. А после какая-то дама с низким голосом воскликнула:

– И правда ужасная история!

Федя заулыбался, опустив взгляд.

– Давай следующую! – раздалось с противоположного края сидений.

– Хорошо. Рассказываю следующую. Она вам понравится. Она про любовь, – сказал Федя.

И посмотрел прямо мне в глаза.