"Сломанная подкова". Таверна у трёх дорог

Глава 7

Дилижанс не спеша катился по улицам города, колеса подпрыгивали по булыжной мостовой, приходилось прикладывать усилия, чтобы не свалиться с жесткого, продавленного сиденья. Но скоро город остался позади, на простой грунтовой дороге ход дилижанса стал мягче, да и скорость увеличилась.

Поняв, что мы выбрались, я начала успокаиваться, прежнее возбуждение схлынуло, меня даже зазнобило. Лежащий у меня на коленях Мейджик дремал, но одно кошачье ухо было поднято и иногда подрагивало, даже сквозь сон кот следил за окружающей обстановкой. Пусть отдохнет, ему и так нелегко пришлось. Если бы не Мейдж, даже не знаю, как бы я выкручивалась!

Успокоившись, я начала осматриваться. Кроме меня, в карете ехало еще три человека: двое мужчин и одна женщина сильно преклонного возраста. Судя по простой одежде, мои спутники были обычными горожанами или даже селянами. Хорошо, что на мне плащ, платье хоть и не новое, но сразу выдавало во мне аристократку.

Пассажиры дилижанса совсем не обращали на нас внимания. Как я поняла, женщина ехала со своим супругом, они иногда перекидывались между собой короткими фразами, из которых стало ясно, что они направляются в гости к детям.

Мужчина средних лет так и вовсе спал, подложив под голову небольшой узелок.

Некоторое время я смотрела в окошко, но скоро мне это надоело. Небольшие рощицы сменялись полями, и наоборот. Несколько раз промелькнули крошечные деревушки, тогда я с интересом разглядывала приземистые бревенчатые избы, пасущихся у забора коз и стайки пестрых кур.

Где-то через час женщина достала из-под сиденья корзинку, и пожилая пара принялась завтракать. Ухо Мейджа стало подрагивать, усы зашевелились, распушившись во все стороны.

— Давай и мы поедим, — предложила я и потянулась за своим узелком.

Кот не возражал, с готовностью устроившись рядом на сиденье, благо места было предостаточно. Я достала прихваченные с кухни пироги (надеюсь, Роза не будет на меня сильно сердиться), разделила на нас двоих.

Вот тут и выяснилось, что мы забыли кое-что очень важное: у нас не было с собой воды. Видя, как я жадным взглядом провожаю их кувшин, сидящая напротив женщина протянула его мне со словами:

— Там немного осталось, пополним на следующей остановке.

Мгновенье я колебалась, стакана у меня не было, а из кувшина пили незнакомые мне люди, но жажда взяла свое, и я, наплевав на антисанитарию, взяла его в руки и сделала несколько глотков. Это была обычная вода. Я также попросила разрешения напоить кота. Сложила руки лодочкой, налив туда немного воды, и дала ему напиться.

Вернув кувшин, я поблагодарила добрую женщину, она заткнула узкое горлышко кувшина деревянной пробкой и убрала его в корзину. После этого мы разговорились. Нашу спутницу звали Полиной, и они с мужем ехали к сыну на крестины его четвертого ребенка.

— Первые три девки уродились, а тут наконец внук! — хвалилась она.

Полина оказалась милой и общительной женщиной. Конечно же, она поинтересовалась, куда я направляюсь. Ответила, что к дядюшке, который обещает отписать мне наследство. На всякий случай сказала, что он живет в соседнем городе.

Наш четвертый спутник уже проснулся и прислушивался к нашему разговору, хоть и сидел с закрытыми газами, делая вид, что спит.

Еще часа через два дилижанс остановился, дав нам немного размяться и взяв еще двух пассажиров. Возле дороги был разбит небольшой стихийный рынок, товар лежал прямо на земле.

Увидев у одной из торговок глиняный кувшин, я долго торговалась, но сумела выменять его на одно из своих колечек. Тут же, на станции, налила в него воды из колодца. Теперь жажда нам была не страшна, хотя с каждым часом становилось все жарче. В карете уже было трудно дышать, и мне пришлось снять плащ.

По пути мы еще не раз делали небольшие остановки. К обеду в дилижансе не осталось свободных мест, мы сидели впритык друг к другу, изнывая от жары. Мейдж лежал у меня на коленях и тяжело дышал. Время от времени я открывала кувшин и давала ему попить, а потом мокрыми руками протирала лицо. Это помогало, но ненадолго.

Большая получасовая остановка стала для нас спасением. Мы остановились на почтовой станции, возница поменял лошадей и пошел обедать. Кто-то из пассажиров последовал его примеру, отправившись в дорожный трактир, но большинство предпочло сесть прямо у дороги на обочине.

Так как денег у меня не было, мы тоже устроились на траве рядом с дилижансом. Я достала из узелка последний пирожок и булочку, что отложила со вчерашнего ужина. Перекусив, мы с котом немного погуляли, разминая ноги, заодно набрали воды.

После свежего воздуха забираться назад в душную карету было выше моих сил, тем более кто-то из наших спутников пообедал чесноком. Теперь этот аромат смешивался с запахом потных людских тел, вызывая рвотные позывы. Наверное, я слишком изнеженная, вон другие терпят, и ничего.

Вскоре и я притерпелась и даже сумела немного подремать, хотя сон больше походил на полуобморочное состояние.

На очередной остановке вышел молчаливый мужчина, который ехал с нами с самого начала. Вскоре и Полина с супругом покинули дилижанс, напоследок подарив мне краюху хлеба и крошечный кусочек козьего сыра. Я в ответ пожелала здоровья всем ее многочисленным внукам.

В карете стало немного просторнее. Я уже потеряла счет времени. Казалось, этот день никогда не закончится, но скоро жара стала спадать, вечерело. Ночь наступила резко. Только что еще можно было рассмотреть проплывающие за окном деревья, но вот я моргнула — и стало совсем темно, словно свет выключили. Оставшиеся в дилижансе пассажиры завозились, пытаясь устроиться поудобнее и немного поспать. Я положила под голову свернутый плащ и тоже закрыла глаза.

Проснулась от шума. В карете по-прежнему было темно, дверь открыта, лишь свет уличного фонаря позволил рассмотреть, что пассажиры собирают свои вещи и выбираются наружу.

— Приехали! Выходим! — объявил возница.

Я на автомате собрала все свои узелки, подхватила кота и вышла на улицу. Сонно моргая, пыталась сообразить, что делать дальше. Где-то на горизонте занималась заря. Утро еще не скоро.